Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Король продолжил мягчайше:

— Я только что выражал удивление ее величеству, монсеньёр, интересуясь, по какой причине ее величество, несмотря на мое высказанное самым недвусмысленным образом желание, несмотря на мою прямую волю, так и не надели на сегодняшнее празднество мой подарок, алмазный аксельбант… И ответа я, что удивительно, так и не получил, хотя речь идет о чрезвычайно простом деле… Не соблаговолите ли ответить наконец, сударыня?

— Боюсь, ее величеству просто невозможно было выполнить просьбу вашего величества, — сказал Ришелье самым обычным тоном.

 — Поскольку невозможно надеть то, чего у тебя нет, то, что находится за сотню лье отсюда…

— Боже мой! — в наигранном удивлении поднял брови король. — Что вы хотите сказать столь интригующим заявлением, кардинал?

— То, что подвесок у королевы нет, — продолжал кардинал. — Ревнуя о спокойствии короля, я следил за странными поступками герцога Бекингэма в бытность его при французском дворе и убедился, что он имел дерзость домогаться благосклонности ее величества.

О, конечно же, искания его были дважды с негодованием отвергнуты ее величеством, как в Амьене, так и в Париже, ночью, в Лувре, во время болезни вашего величества, заставившей вас остаться в Компьене… Что бы ни твердили злые языки, я уверен, что ее величество оставалась примером супружеского долга…

— В самом деле? — еще выше поднял брови король. — Нет, в самом деле? Ах, как похвально, сударыня… Так что там с подвесками?

— Во время ночного свидания в Лувре ее величество изволили подарить герцогу аксельбант, тот самый, что ей подарили вы, ваше величество.

О, я не сомневаюсь, что королева поступила так исключительно из жалости к незадачливому воздыхателю, желая подсластить горькую пилюлю решительного отказа… Беда в том, что герцог настолько мало дорожил подарком ее величества, что преспокойно передарил его в Лондоне другому лицу — а уж оно стало распродавать подвески поодиночке, бродя по ювелирным лавкам. За моей спиной стоит человек, только что вернувшийся из английской столицы, где ему по чистой случайности удалось приобрести два последних подвеска… Не угодно ли удостовериться?

И он протянул королю алмазы. Его величество с невероятным проворством выхватил у него подвески отнюдь не королевским жестом, поднес их к глазам…

Зловещая пауза тянулась, казалось, часы.