Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

— Вот видите! Теперь, смею думать, вы понимаете мое положение! Королева ни за что меня не отпустит от своей персоны… но чем дальше, тем больше злится герцогиня. Если уж она вслух поклялась со мной рассчитаться…

— Дело серьезное, — заключил д'Артаньян. — Вам нужна помощь…

— Боже! — порывисто воскликнула Констанция. — Значит, я в вас не ошиблась! Вы мне поможете!

— Конечно, — сказал д'Артаньян. — И не только я. Видите ли, есть люди, не в пример могущественнее меня, которые с превеликой охотой примут в вас участие. Скажу вам больше: эти люди способны защитить и укрыть вас даже от гнева королевы, не говоря уж о герцогине де Шеврез…

— Я, кажется, понимаю.

Это…

— Тс-с! — приложил палец к ее губам д'Артаньян, накрепко усвоивший иные кардинальские поучения. — Никаких имен! Даже у стен могут быть уши! Ваши слуги…

— Я их всех отпустила до утра.

— А ваш муж… Он, кажется, уехал?

— Да, его не будет в Париже еще самое малое неделю, мы одни во всем доме, если не считать вашего слуги…

— Ну, он малый надежный, — сказал д'Артаньян уверенно. — И все же избегайте имен.

Достаточно знать, что я вам непременно помогу… Вот черт! Завтра утром мне придется уехать…

— На несколько дней, — самым естественным тоном сказал д'Артаньян. — В Нанте умер мой двоюродный дядюшка, и мне нужно уладить дела с наследством. Небольшое наследство, признаться, но для гвардейца, живущего исключительно на жалованье, и это лакомый кусочек…

— Значит, вы не сможете мне помочь?

— Ну что вы, Констанция, я же дал слово! Завтра утром, перед тем, как пуститься в дорогу, я непременно поговорю о вас с… с одним серьезным человеком.

И после этого все ваши беды и треволнения закончатся, слово дворянина и гвардейца кардинала!

— Боже мой, шевалье д'Артаньян, вы и не понимаете, какой камень сняли у меня с души…

И очаровательная Констанция бросилась ему на шею, бессвязно шепча на ухо какие-то слова благодарности, плача и смеясь одновременно. Гордый очередной победой над известным противником — пожалуй, он отплатил за улицу Вожирар быстрее, чем рассчитывал! — гасконец даже не сделал попытки разомкнуть обвившие его шею две изящных ручки, усердно внушая себе, что он это делает не из каких-то там низменных причин, а исключительно для пользы дела, ради того, чтобы не спугнуть чрезмерной холодностью перебежчика из вражеского стана, способного оказать воистину неоценимые услуги.

Изящные ручки обвивали его шею, прерывистый шепот щекотал ухо, прядь пушистых волос упала на щеку… Д'Артаньян добросовестно попытался утешить молодую очаровательную женщину, перенесшую столько невзгод и тягот.