Дерзкий морпех

– Аллах на твоей стороне, эмир, – смиренно проговорил Сабир, невысокий, щупленький таджикский полукровка со сморщенным, похожим на печеное яблоко лицом. В середине восьмидесятых его призвали в армию из родного кишлака, и после месячного курса молодого бойца деревенский паренек оказался в Афганистане. Воевать против единоверцев Сабир не захотел и однажды ночью бежал с базы. Афганские партизаны ему поверили после того, как раненому офицеру он запросто перерезал горло. Потом воевал с Советской Армией, с войсками Наджибуллы. А затем, находясь в отрядах талибана, сражался с теми, кто пришел на смену ставленника Москвы.

Возле Ахмеда Касимова Сабир оказался как только тот приехал в учебный лагерь. Неприметный таджик выполнял при слоноподобном вайнахе роль мальчика на посылках, выполняя различные поручения. Вскоре он стал для Пуштуна незаменимым. Все в одном лице: и ординарец, и слушатель (разглагольствовать о своем будущем величии Касимов любил), и даже в какой-то мере друг. Он, как тень, всегда был рядом.

Ахмед подозревал, что этого полукровку ему приставили не случайно, но этот факт мало его волновал. Даже наоборот. Хозяева Пуштуна знали о всех его действиях и были уверены, что он придерживается всех договоренностей. А то, что Сабир ему предан, как собака, в их условиях значит немало. Кроме того, он был хитрым, отважным, безрассудным, как самка гиены, защищающая свое потомство.

Хотя при всех достоинствах был у Сабира маленький недостаток, он был наркоманом и в свободное время любил посидеть с кальяном опиума. «При необходимости это можно использовать в свою пользу», – глядя на морщинистое лицо таджика, подумал Ахмед. Он еще долго осматривал все вокруг, потом оторвался от стереотрубы, потер глаза и удовлетворенно цокнул языком. Повернувшись к стоящему рядом помощнику, с пафосом произнес:

– Вот, Сабир, наша крепость. Пусть федералы нас вытеснили с равнины, захватили наши города, но здесь МЫ хозяева, и неверные ничего не смогут сделать. Их танки и пушки не смогут здесь развернуться, пехота застрянет на минных полях, ее выкосят наши пулеметы. Остаются еще вертолеты и самолеты, но и для этих тварей у нас кое-что припасено. Пусть только появятся.

Мы здесь продержимся до тех пор, пока политическая ситуация снова не поменяется в нашу пользу. И снова вернемся победителями. В очередной раз сокрушим колосс на глиняных ногах. Аллах акбар!

– Аллах акбар! – с почтением повторил Сабир, проведя ладонями по лицу. Затем, взглянув на Ахмеда, спросил: – Федералы опубликовали закон об амнистии тем, кто сдался. Как бы не побежал народ.

– Побегут единицы, – согласно кивнул Касимов, – побегут шакалы, но не они наша сила. Наша сила в полевых командирах, а они, как известно, непримиримые.