Дерзкий морпех

Время от времени небольшие группы, подобно шарикам ртути, сливались в один серьезный отряд и пытались дать бой тому или иному подразделению федералов. Иногда это удавалось, но чаще нет. И тогда отряд снова отходил в горы, рассыпаясь на мелкие группы.

Было ясно, что такая тактика рассчитана на обескровливание сепаратистского движения. Перекрытая граница ограничивала поступление оружия, боеприпасов и наемников. Осознающие обстановку командиры старались увести свои отряды в Грузию и осесть там до лучших времен.

– Только шакалы бегут, поджав хвост, – потягивая чай, проговорил погруженный в свои мысли Ахмед Касимов.

– Ты так говоришь, уважаемый, потом что сидишь со своими моджахедами под защитой многометровых стен своей крепости, – с осуждением произнес Иезуит, держа пиалу на весу. Поставить ее на стол значило бы оскорбить хозяина в этой ситуации. – Ты думаешь, что сможешь здесь отсидеться до седых волос? Когда гяуры разберутся с отрядами, шастающими по горам и на равнине, они полностью сосредоточатся на тебе. И поверь, дорогой Ахмед, у них достаточно средств, чтобы из твоей горы сделать котлован для горного озера.

Лицо Пуштуна налилось кровью, он был в бешенстве, но все же сдержался и только негромко спросил:

– Гость решил оскорбить хозяина?

– Я не оскорбляю, а лишь хочу предупредить, – последовал спокойный ответ уверенного в своей правоте человека.

– О чем предупредить?

– Нет большей храбрости, чтобы отси… впрочем, речь сейчас не о том. Все силы должны быть собраны в единый кулак для противостояния Москве. Там ведь не сидят сложив руки. Действуют.

– По-моему, с началом зимы у них особых побед не было. Дошли до гор и топчутся на одном месте, как глупые бараны, – прежде суровое лицо чеченца исказилось в кривой ухмылке.

– Если не льются реки крови, это не означает, что ничего не происходит, – осуждающе покачал головой Иезуит. – Русские спецы, подобно яду, действуют невидимо, но тем не менее смертельно. Последнее решение Государственной думы об амнистии сложившим оружие повстанцам – это один из таких шагов, который может оказаться последней каплей.

– Амнистия не амнистия, ерунда, – Пуштун отмахнулся рукой, вновь оскалившись, и с превосходством посмотрел на своего гостя. – Мы как раз перед твоим приходом только говорили с Сабиром об этой амнистии. Кто хотел изменить Аллаху и вайнахскому народу, тот это уже сделал. Остальные будут сражаться до последней капли крови.

– Как говорят русские, «твои бы слова, да богу в уши», – со вздохом произнес Иезуит. – Человек не божество, и даже самые сильные и стойкие воины со временем устают от войны и ищут способ выйти из нее. За такой срок и металл износится, а человек куда слабее металла.