Дерзкий морпех

Через минуту прозвучал взрыв, который многоголосым эхом разнесся по горам…

Полковник Долгов забылся тревожным сном на составленных в ряд стульях тут же, на командном пункте аэродрома.

– Товарищ полковник, – затормошил его дежурный офицер.

– Что, что случилось? – Долгов вскочил, тряся головой и протирая воспаленные глаза.

– С экранов радаров исчез борт 1223, – доложил дежурный.

– Тот, что вывозил разведчиков.

– Как исчез? Давно? – заорал полковник.

– Сорок минут назад.

– Почему же вы до сих пор… твою мать!!! – неистовствовал Долгов, в этот момент считая офицеров аэродрома кретинами. Ведь все было обговорено, в случае внештатной ситуации сразу же должна была вылететь спасательно-поисковая группа.

– Надвигается грозовой фронт, кроме того, в горах такое частенько наблюдается, говорят локаторщики.

– А что радисты? – полковник уже полностью овладел собой. Он поправил полевую форму, застегнул все пуговицы и затянул ремень с кобурой.

– В связи с особой задачей вертолеты двигались в режиме радиомолчания, – доложил дежурный.

– Необходимо отправить на поиски воздушного разведчика.

– Уже, – дежурный офицер указал в направлении взлетно-посадочной полосы, по которой, разогнавшись, в небо взмывал фронтовой разведчик «Су-24», потом добавил: – Вертолетное звено со спасателями тоже готово. Начнут действовать, как только получат координаты.

– Хорошо, – мрачно произнес Долгов и привычной скороговоркой потребовал: – Связь со штурмовой бригадой полковника Серебрякова, пусть выдвигаются.

Возвращение в подземную крепость для Сабира было не самым приятным событием. Он, что называется, облажался по полной программе. Мальчишку упустил, не сберег посланных с ним людей. Взорванный вертолет с разведчиками все это перекрыть не мог, хотя в другое время Пуштун наверняка бы не обратил внимание на гибель боевиков из отряда Кобры, высказав свое обычное изречение «на войне как на войне».

Но так бывало только в том случае, когда задание выполнялось, а сейчас… Ко всему еще и этот чертов Иезуит, который являлся настоящим дьяволом во плоти человека.

Сабир знал не понаслышке, как иорданцы из охраны рыжего европейца пытали заподозренных в предательстве или шпионаже. Смуглолицые верзилы были хладнокровными палачами, с невозмутимыми лицами они ломали кости жертве, выворачивали суставы, буднично сдирали кожу с живого человека, не позволяя тому провалиться в спасительное забытье. Жалобные крики и мольбы о пощаде их не останавливали.

Маленький таджик-полукровка вдруг вспомнил то, что оставалось от несчастного после «обработки», – окровавленный кусок мяса с пульсирующими волокнами мышц.