Измена. Ты пожалеешь... (СИ)

Корчит из себя оскорбленную добродетель, высокомерно смотрит на меня, как на грязь под ногтями, а на сестру, как на шлюху…

Моя высокомерная и благочестивая женушка даже мысли не допускает, что иногда хочется… Вот так. Грязно и без заморочек. Нет, в голову не приходит, что хочется больше перца и огня, пусть даже белья развратного, как на шлюхе…

Что плохого быть шлюхой для своего мужчины? Где чертово разнообразие?

Пресный секс, одни и те же позы, рюшечки, нежные сорочки, кружевные трусики, однако скромно прикрывающие всю попу…

Больше не в силах это терпеть.

Хватит.

Вокруг меня постоянно слишком много соблазнов, и я держал марку верности, пока не случилось кое-что…

И я прозрел.

Глава 7. Она

— Мама… Мам… Мамочка… Как же так?! — всхлипывает дочь, содрогаясь у меня в объятиях. — Как больно!

У меня сердце в груди стынет от звука этих слез.

Дочь выросла, но для меня она все та же кроха, которую я впервые взяла на руки и заглянула в ее лучистые глаза.

Всегда будет моей малышкой, моей любимой девочкой…

Что сделать, чтобы осушить ее слезы?

Врач не рассказал мне подробностей о состоянии Вари, предоставил ей самой слово.

У меня на языке вертятся десятки вопросов, но я не спешу давить. Просто обнимаю дочь, глажу ее по волосам и терпеливо жду, пока ее первые слезы схлынут. Пусть выплачет свою горечь, потом станет чуть-чуть легче, и она расскажет мне сама.

Надеюсь, что расскажет.

У нас были доверительные отношения.

Единственное, она не успела рассказать мне о беременности.

Не успела или не планировала пока посвящать в нюансы происходящего?

Как бы то ни было, не давлю.

Жду.

Терпение. Ласка. Тепло.

Иногда просто быть рядом важнее тысячи слов…

Не знаю, сколько времени мы так сидим, прежде чем я замечаю, как ручка двери палаты медленно-медленно опускается вниз.

Дверь приоткрывается, в палату заглядывает Владислав.

Дочь сидит к двери спиной. Она не видит отца, уже не ревет, но изредка всхлипывает у меня на плече.

Влад зыркает на меня.

Требовательно. Так, словно приказывает.

Потом он приподнимает руку и стучит по циферблату дорогих часов указательным пальцем: мол, пошевеливайся, дорогуша! Сколько времени ты уже сидишь?

Он меня разозлил.

Кровь закипает!

Я бы сказала ему пару ласковых слов сейчас и даже тапком в наглеца швырнула. Как он смеет меня торопить?!

В такой момент, когда дочь во мне нуждается.

«Закрой дверь!» — приказываю ему взглядом.

Разумеется, он этого не делает!

Влад стучит по двери костяшками пальцев.

— Варь, можно?

— Нет! — отвечает она. — Я не с тобой хочу поговорить! С мамой!"

"Мои самые худшие опасения в этот миг подтверждаются, и Влад становится мрачным, черным.