Измена. Ты пожалеешь... (СИ)

— Что ты здесь делаешь?

— Ева?!

Мы замираем, но незнакомка тем временем отрабатывает и, прихватив зубами молнию на ширинке, тянет ее вниз.

— А ты кто такая?! Совсем охренела, стерва! Руки прочь от моего мужчины… — раздается крик Евы.

Через миг она вцепилась в волосы девушке и рванула ее на себя, и перед моими глазами развернулась некрасивая визгливая… бабская драка!

Потому что незнакомка не осталась в стороне.

— Я здесь работаю, ищи другого клиента, старая щука!

— Кого ты старой назвала, мокрощелка?!

Я редко бывал свидетелем сварливых женских драк, тем более, настолько близко.

И до этого момента Ева в моих мыслях была окутана… Да, все-таки окутана неким флером богемы и творческой тусовки. Возвышенным и притягательным пороком, который в фантазиях звучал тоньше и выше, фантазировалось, что он звучит, как дорогое вино.

Но сейчас с Евы слетает лоск дороговизны и возвышенности, и мне неприятно слушать, как эти две бабенки визжат и тискают друг друга за волосы, пытаясь повалить на пол.

Напрямую вмешиваться я не стал.

Но, схватив ведерко со льдом, в котором благородно отдыхает дорогое шампанское, щедро окатываю дерущихся дамочек.

Они мигом с визгом разлетаются в разные стороны.

— Успокоились! Ева!

— ДА!

— Что ты здесь делаешь?!

— У меня тот же вопрос… — пыхтит, вытирая лицо.

Под глазом пролегает длинная кровавая царапина.

— Что ты здесь делаешь… И… С кем это ты собрался развлекаться?! — спрашивает она с претензией в голосе.

Настолько дерзко и требовательно, что я малость офигел.

— Что, прости?!

Глава 17. Он

— Не понял. Ты мне претензии кидаешь? — переспрашиваю изумленно, смотря на Еву. — Ты? Мне?!

Вот дает!

— Совсем берега попутала. Так-то ты мне даже… не жена, чтобы претензии высказывать.

— Не жена, — соглашается. — Но это же ненадолго, Влад, — сдувает прядь волос со лба. — Ты же не откажешься получить в свое… полное и единоличное владение ту, о которой всю жизнь мечтал.

Все-таки она хорошая актриса. Во всяком случае, неплохая.

Ева отлично владеет голосом и расставляет акценты там, где нужно, делает голос низким, чувственным, до бархатных мурашек, возникших после ее слов.

Девушка, которая присутствует при этом, фыркает и трет подбородок, на котором виднеется кровь.

— Вы развлекаться будете? Мне воплощать ваши мечты в реальность? — уточняет она.

— Постой. С тобой позднее разберусь, — взмахиваю рукой. — Жди.

— Можно в ванную? Эта старуха мне лицо повредила.

Ева вся преображается и чуть ли не шипит, услышав слова про старуху, ее пальцы сжимаются, становясь похожими на хищные когти, и лицо выглядит ехидным, сморщенным, глаза жестко сверкают: она не переваривает шуток и намеков на свой возраст. Ей уже сорок четыре, скоро исполнится сорок пять.

— Иди в ванную, — командую я.