Измена. Ты пожалеешь... (СИ)

— Что ты, как маленький? Мы, т-творческие люди, иногда нуждаемся в дополнительном вдохновении и источнике энергии. Дай, пожалуйста. Это бодрит, ничего больше.

— Бодрит, значит?! Ну-ка… Взбодрись немного. Прямо сейчас.

— Знаешь, это не самая хорошая идея. Я не злоупотребляю и…

То, как она усердно отказывается принять, наводит меня на некоторые мысли, что здесь может быть не бодрящий порошечек, но кое-что другое. Сколько раз мы болтали тет-а-тет, когда Лиза попросила помочь Еве, а? Я обсуждал дела, просматривал бухгалтерские бумаги ее мужа, вникал. Она наливала мне выпить, болтала обо всем на свете. Мне льстило ее внимание и такой открытый, смелый взгляд на некоторые вещи…

Я пил, она подливала… Болтали о разном, о прежних временах.

И я будто наяву вижу тот самый момент, когда мы предавались ностальгии, и меня остро кольнуло той самой неосуществленной фантазией. Помнится, мы как раз обсуждали…

— Что бы ты сделал из того, что не успел сделать? — поинтересовалась Ева.

— Даже не знаю, нужно хорошенько подумать.

Она придала себе грациозную позу, томно закусила губу и посмотрела на меня пьяно, проведя пальцами по груди.

— Все. Я бы сделала… Все…

После этого меня будто зациклило, и начало точить этим чувством раздрая внутри.

Кризис среднего возраста? Оказывается, ни хрена подобного! Это, млин, кризис идиота, которого одна сучка грамотно подпоила и под влиянием момента направила мысли в нужную сторону.

Потом она просто подпитывала эти идеи! И я, кретин, был уверен, что сам хозяин своим желаниям, что это мое решение начать жить так, словно у меня появился шанс нырнуть в прошлое и осуществить все нереализованные фантазии, желания, прихоти."

"Бойтесь своих желаний!

Да чтоб тебя!

От злости на самого себя я несколько раз пинаю комод.

— Я забираю это, — трясу пакетиком. — Выясню, что это! И если это то, о чем я думаю, тебе не поздоровится.

— Скажи! Кто… Кто настраивает тебя против меня? — требует Ева. — Кто? Я же знаю, что ты меня хотел… Всегда!

— Да, были у меня шальные, грязные фантазии с твоим участием. Типичные мальчишеские фантазии, с которыми иногда под душем приятно провести две-три минуты наедине. И все!

— Ты меня любишь! — взвизгивает.

— Ни хрена подобного. Не люблю, — говорю я и морок спадает, как железная пелена. — Не люблю и никогда не любил.

Кто из пацанов не фантазировал о том, как бы нагнул ту самую девчонку, которая, по слухам, всем дала, кроме тебя самого? Это инстинкт толпы, стада, помноженный на бушующие гормоны…

Твою мать, и это… Это то, на что я променял семейное спокойствие и уютное, честно заслуженное счастье?!

То, из-за чего я подверг опасности жизнь своего третьего ребенка?!

Ледяное, отрезвляющее понимание разбивает сердце на крошечные кусочки.

Его будто рвут дикие звери.

— Выметайся.