Дети белой крови

Керенса Мортем, стоявшая рядом с вампиром, фыркнула:

– Надо же, я слышала, что он – бесцеремонная скотина, но слухи его определенно недооценивают!

Серапис, не ожидавший такой наглости и не готовый к ней, захлопнул рот от удивления. Саранча все еще вилась над ним, но не атаковала, дожидаясь приказа своего хозяина. А хозяин не спешил, снова и снова всматриваясь в Катиджана.

Тут уже кто угодно почуял бы подвох. Уверенность Катиджана не могла быть плодом слепой гордости или излишнего патриотизма. Так ведут себя всего два типа существ: те, кто слишком глуп, чтобы распознать опасность, и те, кто сам привык к грандиозному могуществу, поэтому их сложно впечатлить.

А глупцом Катиджан не смотрелся.

Серапис не мог разобраться в нем, и это бесило чудовище. Аурика попыталась что-то ему сказать, но он лишь отмахнулся от нее. Он уже был захвачен гневом и не нуждался в советах. Он, очевидно, решил следовать древнему принципу: любой враг должен быть убит. Поэтому, не говоря больше ни слова, он указал рукой на саламандр, и черная саранча устремилась к ним.

Живого облака было достаточно, чтобы всего за несколько секунд оставить от группы элементалей разве что окровавленные кости. Но это если бы насекомые добрались до цели – а они не добрались.

Это было похоже на внезапно начавшийся град: все насекомые, тысячи и десятки тысяч, в воздухе покрывались льдом и падали на землю, разлетаясь на осколки. Весь смертоносный рой замерз за пару мгновений, и после резко оборвавшегося жужжания наступила гнетущая тишина.

Даже Родерик понимал, что это сильная магия. Чтобы применить такое заклинание, Катиджану нужно было нарушить работу артефакта Арма, а раз так, маска уже бессмысленна. Образ тщедушного саламандра и правда вздрогнул и начал растворяться. Мгновение – и его место на помосте занял молодой маг, высокий, подтянутый, с длинными белыми волосами и льдистыми голубыми глазами, которые были одной из известных всем кластерам черт клана Инанис.

Сложно было сказать, кого это шокировало больше – Сераписа, элементалей или воинов, охранявших его на помосте. Последние и вовсе едва успели понять, что случилось: их буквально отбросило в сторону от Катиджана. Цепи, сковывавшие мага, покрылись инеем и со звоном разлетелись на ледяные осколки; Катиджан лениво потянулся, разминая затекшие мышцы.

– Так-то лучше, – заметил он.

А над толпой элементалей, сначала над мятежниками, а потом и над зрителями, шелестом листвы на ветру пронеслось одно-единственное слово:

– Похоже, он тут популярен, – отметила Алеста.

– Почему-то я этому не удивлена, – усмехнулась Керенса. – Нам пора уходить, думаю, он вполне справится с этим шоу без нас.

У них не было причин беспокоиться за Катиджана. Он был силен – и он был не один.