Дьявол. Ставка на любовь (СИ)

Мне нужны её губы — это единственное, что стучит в воспаленном мозге, когда хватаю пятерней подбородок и склоняюсь к плотно сжатому рту.

Но не успеваю добраться до желаемого — ощущаю пальцами влагу на щеках и, словно получив удар в солнечное сплетение, стремительно трезвею.

Глухой всхлип меня окончательно добивает. Заставляет ослабить хватку и сфокусироваться на зарёванном лице.

Осознание того, что моя неконтролируемая одержимость напугала девочку и довела её до истерики, выбивает почву из-под ног.

Это какой-то лютый треш. Раньше меня никогда так не накрывало. Чтобы вот так — до слепоты, на уровне первобытных инстинктов.

— Отстань от меня, сказала! — кричит она, отскакивая. — Никогда меня больше не трогай, понял?!

Разворачивается, намереваясь уйти, но врезается в Ярого, который вырастает словно из-под земли. Он быстро оценивает состояние Вики, хмурится и заталкивает её себе за спину, где уже мельтешит Миланка.

— Ты охренел? — рявкает друг, угрожающе наступая на меня. — Тебя куда понесло, отморозок?

Игнорю его, видя, что Лисовец уходит.

Не хочу её отпускать в таком состоянии, поэтому отшвыриваю Нагорного в сторону, освобождая себе дорогу.

Но через пару шагов он разворачивает меня, хватает за грудки и со всей дури припечатывает спиной к стене.

— Отвали от девчонки, Макс, — рычит мне в лицо. — Или я тебя вырублю.

Не вырубит. Мы с ним одинаково здоровые. Если сцепимся, то надолго. У меня нет на это времени.

— Ты меня сколько лет знаешь, Яр? Башку включай. У нас недопонимание с ней вышло. Сам не догоняешь, что ли?

— Я догоняю только то, что ты докопался до малолетки с целью переспать с ней. Это неправильно, Макс. Хочешь развлечься — вокруг толпа зрелых баб. Кайфуй. Не надо портить девчонку ради разового секса.

— Мы сейчас обо мне говорим или о тебе? — подкалываю друга, скалясь.

Бью по больному. Ведь у Нагорного тоже есть одна маленькая слабость, которую он не трогает, но держит при себе. Это вроде как тоже неправильно.

— У тебя своя философия, у меня своя, — толкаю его в грудак, заставляя отступить. — Поэтому давай не будем лечить друг друга, как надо делать. Мы оба можем ошибаться.

Яр злобно стискивает челюсть, но больше не напирает. Несколько секунд сверлит меня взглядом, затем разворачивается и молча идёт на улицу. Я шагаю следом.

Когда выходим во двор, сразу нахожу взглядом Вику. Она стоит возле машины Нагорного и уже не плачет, а отстраненно слушает Фёдорова. А тот из кожи вон лезет, чтобы произвести впечатление.

Меня триггерит от того, что он с ней рядом. И то, что взглядом своим грязным облизывает. Мутный тип. Нельзя ей с ним общаться.

— Мы едем домой, — передо мной вырастает Милка, преграждая дорогу. — Не доводи её, пожалуйста. Ты и так уже постарался.