Дикая фиалка Юга (СИ)

Да и вообще, весь вид Дарки говорил: "Ребята, ведь хорошо же жили, что начинается- то?".

Коня подвели к круглой высокой тумбе, на которую я была закинута мускульной силой Поля. Далее было дело техники. Устроившись в седле, я слегка потянула узду. Конь двинулся, пока не ощутив моего бараньего веса. Но при попытке придавить шпорой, конь понял - это жу- жу неспроста! И решительно высказал свой протест! И взвился свечкой! Сидела бы я в дамском седле - убилась бы на хрен! Даже в морге трансплантологам поживиться было бы нечем.

Но не тут- то было! Во- первых, я сидела в мужском седле, во- вторых, я казачка или где? У нас в станице любой из ребятишек, неважно, пацан ты или девчонка, должен был уметь прокатиться на любом коне, кроме самых диких, но их всегда держали отдельно. На неоседланном. А мальчишек так садили на коня, как только они ходить начинали. И я не исключение. Шашкой лозу не рубала, правда, чего уж врать- то. Но вполне выезженный конь - конечно, мне по силам. Просто надо показать ему, кто тут хозяин, а кто так, просто погулять вышел. Поэтому я терпеливо пережидала все его фортели. Сбросить меня конь не смог, я вцепилась в седло и в коня, как клещ.

Дарки за минут пятнадцать показал мне все, на что его вредность была способна - взвивался в свечку, взбрыкивал задними ногами, шел боком, стараясь прижать меня к забору. Но тут он малость промахнулся - не учел свой рост и то, что заборчик был низенький. Даже пытался вывернуть шею, чтобы укусить меня за сапог. Но я очень ласково, с доброй улыбкой оголодавшей акулы, тихо сказала ему:

- Еще один такой финт, и у нас станет на одного коня меньше, зато будет целая куча конской колбасы!

И добавила ещё немного из могучего и великого, но чего уж там, из непечатного. То ли матюки подействовали, то ли интонация не сулила ничего хорошего, но Дарки прижал уши и успокоился. И мы с ним вполне мирно пошли галопом вдоль ограды левады. В смысле, конь пошел, а я сидела верхом на нем. Чувствую, что моя пятая точка и без приключений на нее, сегодня будет болеть.

Наконец, мы оба с конем выдохлись. Подъехав к тумбе, я практически кулем свалилась с седла. Дарки тяжело поводил боками, настороженно поглядывая на меня. Но хлеб и морковку принял от меня. Николя взял поводья, повел коня чистить и поить. И при всех выкрутасах Дарки я ни разу не использовала хлыст. То есть, конь вполне осознавал, что он делает, и проверял, кто из нас круче. Мою крутизну переплюнуть не смог и легко подчинился. Я же говорю - выезженный конь. И умный, зараза!

Я тоже устало прислонилась к этой тумбе. Даже шаг было сделать страшно, вдруг коленки подогнутся? Я, можно сказать, почти сроднилась с этой тумбой, почти корни пустила, когда Поль, приставив ко лбу ладонь козырьком от солнца, произнес.