Дневник рабыни

Я замечаю за собой какую-то дикую потребность, чтобы Давид причинил мне небольшую боль. Например, когда во время оргазма он с силой сжимает и выкручивает мои соски, меня не просто накрывает с головой, я готова умереть от наслаждения! Одна маленькая деталь, меняет столь многое!

Сначала я просила, чтобы во время близости Давид меня слегка пощипывал, а потом, я просто “подсела” на это и не могла уже без этого жить. Иногда он с радостью щипал меня и кусал, и порой, даже совсем не слегка, а довольно сильно и больно. Мне казалось, что его это тоже заводит, но потом, в какой-то момент, ему это надоело и он признался, что его это не особо возбуждает, а наоборот, отвлекает от тех вещей, которые интересны именно ему.

Вместо этого, он предложил компромисс:

– Мне нравится тебя пороть, я могу шлепать тебя по ягодицам как до, так и во время близости. Тебе ведь нравится, когда я тебя шлепаю?

– Нравится… Если не сильно, но… – начинаю я гнуть свою линию.

– Вот и хорошо, не надо никаких “Но”, мы нашли компромисс, будем работать в этом направлении, – отрезает он и я понимаю, что спорить с ним бесполезно. В сексе он руководит, а я только подчиняюсь, так уж у нас заведено.

Первые несколько дней наших новых экспериментов, он действительно начинает делать особый акцент на шлепки по ягодицам и спине. Сперва не сильно, видимо, чтобы доказать мне, что это вполне приемлемо для наших игр, а затем его ладонь начинает твердеть.

Сейчас он уже просит моего одобрения, чтобы он шлепал меня не рукой, а ремнем… Мне все это кажется странным, и я не хочу, чтобы меня во время секса били и наказывали ремнем. Но я вижу, как при одном только разговоре, Давида охватывает такое дикое возбуждение, какого я никогда в жизни не видела в его глазах, что у меня не остается шансов, я соглашаюсь, отдавая все на его волю.

Давид радостно хватает ремень и начинает меня пороть им. Он уже делал это раньше и неоднократно. Мне нравится легкая боль, приятно, когда горит кожа, а затем наступает сладкая истома и странная эйфория. Но если муж бьет во всю силу, то об удовольствии тут уже сложно говорить.

Сейчас его удары что-то среднее между тем, что мне нравятся и тем, что “возбуждают” его страсть. Я стараюсь лежать тихо, слегка вздрагивая от каждого удара и иногда вскрикивая, когда он попадает на то место, где кожа уже явно изрядно пострадала от его ненормальной похоти.

Обдумываю его тягу к доминированию, почему наша жизнь повернулась в этом направлении? Почему мы не смогли жить, как все нормальные семьи, иметь обычный и стандартный секс, жить, как и все? Почему Давиду нравится причинять мне боль, а мне – получать ее из его рук?

По словам Давида, фантазии грубого обращения появились у него еще в подростковом возрасте, при занятиях онанизмом.