Днк, или Верни моего ребёнка!

И я не могу допустить, чтобы эта сволочь хоть что-то с ней сделала!

Убью. Своими руками. Если с её головы упадёт хоть один волосок.

Сына окружил охраной.

Вызвал нужных людей и мы, сидя в моём доме, ждали.

Рогозин свяжется со мной.

Я знаю, что ему нужно.

Он решил через Свету добиться своего.

Это ничтожество не получит ничего.

Я выпущу из нег кишки.

Никто. Не смеет. Трогать. Мою. Семью.

Все эти мысли проскочили в моём сознании молниеносно.

А спустя целую вечность мне на телефон пришло смс- сообщение.

Сбэшники открыли сообщение.

— Видеозапись от неизвестного номера, — сказал один.

— Начинаю отслеживание.

Мне передали телефон, и я нажал на запись.

Слушая речь Светланы, я сдавливал телефон, пока не услышал хруст металлопластика.

Моя жена выглядела ужасно. Бледная. Испуганная. На щеке кровь!

Всех, кто причастен к этому, ждёт лишь один приговор – смерть.

— Пить. Хочу пить, — прохрипела я. Потом повторила чуть громче: — Мне нужна вода!

Собственный голос показался мне каким-то чужим. Сиплый, сдавленный. Это был голос жертвы.

Не знаю, сколько я просидела здесь. Час. Два. Три. Или больше?

Знаю, что мне становилось всё хуже.

Головная боль уже была такой силы, что я периодически теряла сознание.

Тогда боль исчезала.

Но когда я приходила в себя, то ощущала её сильнее.

Ко всему прочему добавилась сильная жажда.

Старалась ходить по небольшому помещению и согревать себя, но тщётно.

Холод пробирал до костей.

Пока ещё были силы, я искала выход, но кроме стен и запертой металлической двери, в этом помещении не было ничего. Я стучала по двери руками, сбивая их в кровь, потом била ногами. Кричала. Звала. Умоляла. Рыдала. Тщётно.

А ещё глухая темнота.

Она сводила меня с ума.

А потом я сидела, уткнувшись в согнутые колени.

Сидела и ждала. Случала свою боль. А она, укутывала меня, будто в шаль. Укутывала и уносила в забвение.

Не знаю, в какой момент я заснула.

Но заснув, моя боль ушла. Страх исчез. Ощущение беспомощности и отчаяния оставили меня в покое.

— …Не понимаю… Пусть бы тут и оставалась…

— …Босс сказал, что это место засекли. Нужно её перевезти.

— …Мне кажется, девка окочурилась…

— …Нет. Жива. Я проверил её пульс.

Где-то на периферии сознания я слышала голоса. Слышала и даже понимала, о чём они говорят. Но открыть глаза так и не смогла.

Пришла в себя очень резко.

Распахнула глаза, открыла рот, сделав судорожный вздох, словно только что выплыла из воды.

Голова тут же вспыхнула болью. Зашипела и зажмурилась, снова привыкая к боли.

Потом осторожно открыла глаза и осмотрелась.

Поднялась на ноги с выстывшего пола. Мышцы свело судорогой. Держаться прямо было очень трудно: тело болело, словно меня поколотили палками.

Согнулась и, шаркая ногами, как старуха, двинулась вперёд.

Здесь тоже было темно.