До последнего солдата

— Согласен, это тоже следует принимать во внимание, — сдался Вартенбург. — Тем не менее… Как часто он наносил вам подобные визиты, господин фон Штубер?

— Второй раз испытывать судьбу лейтенант не решился.

— Но если вы знали, что перед вами Беркут, то почему не убили или не задержали.

— Вам бы следовало знать, что Беркут — диверсант экстра-класса. А следовательно, проник он не один, с надежными документами и со столь же надежной поддержкой и подстраховкой. Чтобы понимать, с кем мы имеем дело, нужно знать, с кем имеют дело наши враги, когда в операции против них участвует Отто Скорцени.

Они спустились со стены и, пройдя вдоль нее, остановились в проеме лишь недавно восстановленных по приказу Штубера ворот, ведущих с общего крепостного двора в мощную цитадель. «Перепоясанные» толстыми металлическими пластинами, они все еще пахли древесной смолой и кузнечным горном и казались очень крепкими, даже с учетом того, что разбивать их могут автоматными очередями и гранатами.

И на общем дворе, и на территории цитадели инструктора обучали небольшие группы новичков рукопашному бою. Эти «птенчики» лишь недавно были навербованы людьми Штубера в полиции, в лагерях военнопленных и в расположившемся на противоположной окраине Подольска батальоне власовцев.

Но хотя отбор, как уверяли барона, был очень жестким и сугубо профессиональным, парни эти особого восторга у него не вызывали. Личности среди них не было, вот в чем беда. Ни одной настоящей личности. Во всяком случае, Штубер не мог выявить их.

В последнее время гауптштурмфюрер делал все возможное, чтобы наконец сформировать благословленный Скорцени батальон «рыцарей рейха».

Две роты его могли бы состоять из где угодно навербованного сброда, который можно бросать на любые антипартизанские акции. Третья же, отборная, должна была состоять в основном из германцев и представляла собой ту группу профессиональных диверсантов, которую они со Скорцени когда-то, собственно, и задумывали.

Эту роту должен был возглавить прибывший из Фриденталя инструктор, оберштурмфюрер Альфред Бернадис, а отдельным взводом в нее должны были войти остатки «старой гвардии», то есть остатки группы фельдфебеля Зебольда, подчинявшиеся только лично ему, Штуберу.

Понятно, что использовать эту роту командир батальона Вилли Штубер намеревался в щадящем режиме. Прибегая к услугам ее «рыцарей» лишь в исключительных случаях, при проведении самых деликатных операций, в ходе которых его старая гвардия получала бы хорошую военно-диверсионную практику, а не складывала головы под березовыми крестами.

— …Нет, Рашковский никогда не был романтиком войны, — неожиданно даже для самого себя вдруг вернулся Штубер к воспоминаниям о майоре.