До последнего солдата

Мы могли бы как-то договориться с вами. Я бы очень просил вас…

— Говорите проще, гауптман. Умоляете подарить вам жизнь?

— Нет, вы не так поняли меня. Не умоляю… как видите…

— Именно к этому я все и веду, — жал на психику немца Беркут. — Понимаю, что вы мудрый человек и конечно же попытаетесь спасти свою шкуру. Поэтому слушайте меня внимательно: вам вернут оружие, и через несколько минут вы, незамеченным, — об этом я позабочусь, — выползете из этого ущелья в долину и под нашими неметкими выстрелами доползете до своих. То есть героически вырветесь из окружения.

— Но, господин капитан…

— Успокойтесь, я не пытаюсь вас вербовать, не требую предавать Великую Германию. «Чудом спасшись», вы дадите своим солдатам два часа отдыха.

— Два часа, которые очень нужны вашим солдатам, чтобы укрепить позиции.

— Видите, как прекрасно мы понимаем друг друга. И еще… посты расставите так, чтобы охватить ту, левую, сторону плато. Видя ваших орлов, другие подразделения сюда не сунутся. Да и постовые получат приказ не пропускать. Кстати, ваш полк находится уже по ту сторону реки?

— Очевидно.

Нас бросили в бой в то время, когда полк был на марше. Во втором эшелоне. Шел к переправе.

— Тем лучше. Через два, нет, лучше через два с половиной часа вы поведете своих солдат в атаку.

— Чтобы вы перебили их?! — возмутился гауптман так, словно он все еще мог диктовать свои условия.

— Зачем? Наоборот, во время этой атаки не падет ни один ваш боец. Вы очистите плато от троих моих убегающих бойцов, после чего сможете спокойно увести остатки роты к переправе, доложив, что, хотя и с большими потерями, но все же приказ выполнен: плато и коса очищены.

Вполне возможно, что вас представят к награде.

— Но коса действительно будет очищена?…

— Пройдете еще метров сто от того места, где стоите сейчас. Ваши солдаты увидят реку и каменистую косу, на которой никто не стреляет и нет ни одного русского, поскольку они попросту исчезли. После этого вы уведете отсюда своих солдат с чувством исполненного долга.

Гауптман ошарашено смотрел на Беркута и молчал.

То, что предлагал ему сейчас капитан, казалось совершенно невероятным.

— Должен признать, что вы предлагаете удивительный по коварству своего замысла план. По коварству… — зачем-то подчеркнул он.

— О нашей операции будем знать только я и вы.

— Ну… Это все? — дрожащим голосом спросил гауптман, и Беркут понял, что тот не очень-то верит своему счастью. Заподозрил, что русский капитан попросту хочет пристрелить его, имитируя побег. Чтобы не отправлять в тыл.