До самой смерти

Невыносимое зрелище. Почему мать должна искать оправдания, чтобы позвонить родной дочери?

– Ладно. Вот она удивится, что вы с Салли у меня в гостях!

Дебора листает книжку, затем наклоняется к телефонному аппарату, втянув голову в плечи, словно провинившийся ребенок, и набирает номер. Пока ждет гудков, кивает на кофейник, и Салли подсаживается к столику, чтобы разлить кофе по чашкам.

– Алло! Алло! Кэрол, это я, мама.

Я смотрю на Дебору, затаив дыхание. У нее заметно дрожат руки.

– Нет-нет! Все в порядке, дорогая! Ничего не случилось. Я знаю, уже поздно. Прости, пожалуйста.

Напугала? Да… Да. Послушай, у меня сюрприз. Знаешь, кто зашел в гости? Ни за что не догадаешься! – Дебора заговорщицки на нас поглядывает. – Нет, не угадала! Это Салли и Бет! Из школы.

Тишина. Ужасное холодное молчание в трубке, мы ощущаем его всем телом, обмениваемся тревожными взглядами – Дебора смотрит на меня, я на Салли. Даже в комнате становится холоднее. Дебора меняется в лице.

– Ты еще там? Кэрол, дорогая! Алло! Ты слышишь меня? Да, Салли и Бет. Нет. Они меня разыскали совершенно неожиданно. Подожди! Им нужно кое-что тебе рассказать.

Я вас соединю, ладно?

Дебора протягивает трубку мне.

В ответ слышится только дыхание – шумное и тяжелое, но я отлично представляю ее, вижу, как она хмурится, отчего движется родинка под бровью. Спустя какое-то время раздается голос – она собралась с силами и пытается изобразить радость, однако говорит как-то глухо, словно уже отвернулась от меня.

– Бет! Вот неожиданность!

– Как тебя занесло к маме?

– Кэрол, обитель Святого Колмана закрывают. Участок продают. Мы подумали о тебе. Стали разыскивать. Будет большая прощальная встреча.

– Закрывают?.. – растерянно переспрашивает она.

Должно быть, теперь она думает о том же, что и я.

Ракушки на полке. Лужа крови…

– Прости, что неожиданно звоню – как гром среди ясного неба.

– Слушай, извини, мне неудобно разговаривать. Сейчас возьму ручку. Продиктуй свой номер, пожалуйста!

Я понимаю по тону – вранье.

– Подожди, я сейчас. Только возьму ручку.

– Прости. Секунду, я за ручкой, Бет! Я правда не могу сейчас говорить.

Да. Тот самый парижский тон – она выдумывает оправдания, прячет глаза. Я знаю, что она врет. Она понимает, что я не буду ее уличать.

Рука, которая держит трубку, вспотела. Кэрол с кем-то разговаривает на другом конце. Надеюсь, это Нед, и он за нас заступится, как тогда, в Париже. Кэрол возвращается, мы быстро обмениваемся номерами, точнее, она берет наши с Салли контакты. Салли стоит рядом, вклинивается в разговор.

Голос у Кэрол дрожит, я боюсь сболтнуть лишнее при Деборе, мы торопливо прощаемся.

Дебора кладет трубку на рычаг, бережно, словно стеклянную.

– Пейте кофе, девочки! Остынет…

Повисает неловкая пауза.