До самой смерти

Обычно меня умиляет Адам около гриля, он думает, что фартук и лопаточки с длинной ручкой автоматически превращают его в великого повара. Однако сегодня я, кажется, забыла, как улыбаться.

Смотрю на часы. До прихода Салли и Мэтью осталось тридцать минут, а угли еще не прогорели.

– Засуну-ка я в духовку курицу, – небрежным тоном предлагаю я.

Ссориться сейчас совсем не хочется.

– Бет, зачем в духовку, если я развожу гриль?

– Пусть просто подогреется. А потом уж сожжешь на гриле.

Адам дует на угли, клубы черного дыма летят мне в лицо, и я закашливаюсь. Напоминаю себе, что Адам хочет как лучше, и больше не настаиваю.

Недовольный Сэм топчется возле отца:

– Мам, ты опять мазала курицу вонючим мармеладом?

– Маринадом, – поправляю я. – Конечно, мазала.

Сыновья морщатся, а Адам подмигивает мне. Я растягиваю губы в улыбке. Отвыкшие мышцы на лице напрягаются.

Адам последнее время взял за правило спрашивать каждую секунду, в порядке ли я. Вот и сейчас, увидев вымученную улыбку, тут же интересуется:

Наливаю бокал вина, чтобы упокоить нервы, и снова выхожу на улицу. Встаю рядом с Адамом, кладу руку ему на шею – он дергается, решив, что на него села муха.

– Как тебе Мэтью? Скажи честно! – понизив голос, спрашиваю я.

Мальчишки играют с мячом на лужайке, Сэм мастерски ставит брату подножку, я морщусь. Мне все же пришлось рассказать Адаму, при каких обстоятельствах Салли и Мэтью познакомились, однако в подробности я не вдавалась. На каверзные вопросы не отвечала.

– Я видел-то его один раз. Вроде бы хороший парень. Не понимаю, неужели вы без детектива не разыскали бы Кэрол?

– Наверное, хороший… Просто похож на убежденного холостяка.

– Что? Убежденного холостяка? Ты о чем? – Адам смотрит строго. – Не вздумай Салли такое говорить! Это не наше дело. Вы поэтому поссорились? Ты из-за Салли переживаешь?

Сэм иногда просто не знает меры. Я вижу краем глаза, как Гарри схватился за ушибленную лодыжку.

– Играйте нормально или пойдете домой! – кричу я.

– Мэтью странно реагирует на детей. Не очень-то их любит, кажется…

Адам опять выразительно на меня смотрит.

– У него же пока нет своих? – спрашивает он, раздувая угли. – Чужие дети всех пугают.

– Последнее предупреждение, Сэм! – кричу я и снова обращаюсь к Адаму: – Нет, тут нечто большее, на мой взгляд. Когда я упоминаю мальчиков, он… ненормально реагирует.

– Чего ты привязалась к человеку? Обычный холостяцкий синдром. Я вообще ничего о детях знать не желал, а потом пришлось…

Адам подмигивает. Я опять пытаюсь напрячь нужные для улыбки мышцы, а он устанавливает в гриль решетку. Затем оборачивается ко мне с тревогой в глазах и просит:

– Не говори о Мэтью с Салли, ладно? Не надо ее расстраивать.

Я возвращаюсь на кухню и засовываю курицу в духовку.