До самой смерти

Адам – единственный ребенок в семье кладовщика и уборщицы, с деньгами у них всегда было туго. Они жили в неблагополучном районе, однако умудрялись содержать свою муниципальную квартиру в образцовом порядке. Каждый год отец Адама украшал подъезд цветочными корзинками, и каждый год их разоряли местные хулиганы. Я постепенно поняла, почему Адам стремится к другой жизни.

Адам любил преподавать, однако оплата и перспективы его не устраивали, и когда начались разговоры о совместном будущем и детях, он стал беспокоиться. Мы уже не путешествовали, а откладывали деньги. Его теперь занимали вопросы ипотеки и выбора района с подходящей инфраструктурой. По выходным он стал давать частные уроки, хотя душа у него к этому не лежала.

– Мне осточертело жить в бедности! – говорил он, словно это была его вина.

Я тем временем бестолково меняла занятия – поработала в музее, в туристическом бюро, в банке. Везде было скучно, зато у меня был Адам. Дом, совместные мечты. Будущее.

Адам всегда хотел стать лучше. Однажды сказал, что не заслуживает меня, а я испугалась и заставила поклясться, что он никогда больше не будет так говорить и никогда меня не бросит. Мы поженились.

Родили детей. По ночам Адам качал их на руках и улыбался белозубой улыбкой, я и думать забыла про горы. Про мечту о путешествии в Китай.

Адам многому меня научил – чувствовать себя красивой, несмотря на кривые зубы; играть в крикет – к урокам он подходил с серьезностью прирожденного учителя. В крикете я была ходячим недоразумением, никак не могла ударить по мячу. Для меня оставалось загадкой – как такой тонкой битой попадают по такому маленькому предмету.

Адам не терял терпения:

– Расслабься. Не нервничай. Главное, не отводи взгляд от цели!

Я помню день, когда впервые получилось – великолепный глухой звук и мячик, летящий через пляжную площадку.

Помню пьянящую радость и ощущение абсолютного счастья. Улыбался Адам, улыбался беззубым ротиком малыш в рюкзаке за его спиной, и я сияла, не стесняясь своих изъянов.

Когда мы наконец подъезжаем к больнице, я вне себя от волнения выпрыгиваю из машины и несусь по ступеням к главному входу, даже не расплатившись. На полпути падаю, обдираю коленку, мой несчастный водитель помогает мне подняться. Тут я понимаю, что в сумочке всего лишь десять фунтов.

– Простите! Этого ведь недостаточно? За поездку…

Он смотрит в мои полные слез глаза и качает головой.

– Ничего страшного. Десятки хватит. Идите скорее! Удачи!

У входа завывает сирена «Скорой». Гул голосов доносится словно издалека. Я у стойки администратора. Кружится голова. Кругом люди – толкаются, суетятся. Тоже сходят с ума.

Закрываю глаза и погружаюсь в еще одно воспоминание. Худшее в моей жизни. То самое. Салли, Кэрол и я.