Добровольный Плен

А главное, что муж при разговоре тоже утверждал, что я единственная женщина, которую он любит. У нас была страшная любовь, разрушительная. Я никому не желаю такой, мы и вместе не могли существовать, и по отдельности тоже. Анита была еще маленькая и ничего не понимала — оно и хорошо, она сохранила теплые воспоминания об отце. А вот для Давида это была травма, определившая его дальнейшее поведение. Он считает, что любовь разрушает и приводит к плачевным последствиям. Но главное, он считает любовь заразой, которая приводит к деградации личности. Так, наверное, и есть, мы становимся рабами своих чувств и не видим рамок и границ… Конечно, мы с мужем развелись. Но через год у него обнаружили рак. Он не хотел лечиться и скрыл это от нас. Тихо умирал, наказывая себя

за нашу любовь. К сожалению, я узнала об этом слишком поздно, вылечить его уже было невозможно. Последние несколько месяцев я провела с ним…

Селия начинает беззвучно плакать, но продолжает говорить, смотря куда-то сквозь меня, и я плачу вместе с ней, потому что это ужасно и прекрасно одновременно.

— …Я все ему простила. Все. Но того, что он решил уйти из жизни, не спросив меня, простить не могу до сих пор. Я никто без моего мужа. Для меня не существует больше мужчин… Дaвид характером очень похож на отца, хотя и пытается это отрицать. Он не простил его даже на смертном одре. Я умерла морально, а его отец физически, и это действительно наше падение. Давид все это пережил по — своему. Οн выстроил вокруг себя стены, придумал правила, которые четко соблюдает и требует этого от других. Возможно, это сделало его сильнее, и он смог всего достигнуть, закалив характер — не самое плохое качество для мужчины. Но, к сожалению, он боится чувств и запрещает себе любое их проявление. Он никогда не перед кем не открывается, считает, что голый расчет поможет ему выcтроить свою жизнь, а чувства ее уничтожат. Ты ещё юная девочка и мнoгого можешь не понимать, но если ты хоть что-то к нему испытываешь, попробуй принять Давида таким. Может, у тебя получится сломать его стены. Я чувствую, что мой сын любит тебя, просто душит в себе эти чувства. Он может казаться черствым, холодным циничным, но он не такой! Попытайся понять его, не бросай, подари свою любовь, растопи его сердце. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив…

Утираю слезы, не зная, что ответить этой женщине. Меня поразила ее история и оставила горькое послевкусие. Кидаюсь в объятья Селии, желая ее утешить, но получается, что это она гладит меня по спине, успокаивая. Внутри что-то переворачивается, и мне действительно хочется попытаться пробить стену Давида. Мне хочется нашей любви.

— Я попробую, — обещаю женщине, утирая слезы. — Я постараюсь. Но ничего не обещаю, я не знаю, что мне делать.