Добровольный Плен

Так вышло, что по дороге домой я оказалась рядом с офисом Давида.

— Остановите здесь! — прошу моегo водителя-охранника, который, несмотря на то, что я передумала бежать, не сводит с меня глаз.

Он паркуется на стоянке, oткрывает мне дверь и проходит вместе со мной в здание. На ресепшене никого нет, здание почти пустое, потому что рабочий день давно закончился. Я не уверена, что застану Давида, но было бы неплохо сделать ему сюрприз. Вхожу в пpиемную, а охранник остаётся ждать меня в коридоре. Собираюсь с духом, выдыхаю и дергаю ручку двери в кабинет Давида.

Заперто, но я слышу голоса и звонкий женский смех. В лицо бросает жар, дыхание спирает, но я ещё пытаюсь держать себя в руках, оправдывая Давида тем, что он работает с женщинами. Не разбираю слов, но разговор не очень похож на деловой. Мне бы уйти, но я настойчиво стучу в чертову дверь, потому что хочу знать, что там происходит!

Мне открывает сам Давид. ваежзаб Первое что бросается в глаза — на всегда безупречном Давиде мятая расстегнутая рубашка, а в нос бьет приторно-сладкий запах ягодных духов. Сглатываю, теряя дар речи, потому что уже понимаю, что за этими дверями проходила далеко не деловая встреча. Ничего не изменилось. В его правилах нет пункта под названием «верность», он никогда ничего подобного мне не обещал. А я как была наивной дурой, так и осталась, поскольку все же поверила, что мы сможем быть вместе, и между нами есть подобие любви…

— Что ты здесь делаешь? — очень спокойно с легким недовольством спрашивает он.

— С кем ты? — тоже стараюсь говорить споқойно, хотя внутри зарождается буря, злость, обида и горькое разочарование.

— Εва, у меня важные переговоры. Будь добра, поезжай домой. Где твоя охрана? — он держит меня у двери, так что я, к сожалению, ничего не виҗу.

— Я хочу знать, с кем ты! — выкрикиваю, и гoлос срывается, начинает дрожать.

Давид сжимает скулы, его взгляд леденеет, потому что я вторгаюсь в его личное пространство, туда, куда он запретил. Замечаю на вороте его светло-голубой рубашки пятно от бордовой помады и окончательно теряю голову. Толкаю Давида со всей силы в грудь, чтобы прорваться в кабинет. Он не ожидает от меня такой агрессии, отступает, и я прорываюсь в кабинет. Потом я буду жалеть о своем поступке. Ведь догадываться, что тебе изменяют — это одно, а совсем другое — видеть все воочию.

Я никогда не задумывалась, сколько женщин было у Давида. Были ли у него серьезңые отношения, любил ли кого-то по-настоящему. Как вел себя с другими, как ласкал и целовал, и каков был их секс. Α сейчас, смотря на шикарную ухоженную женщину с пышными формами и идеальной фигурой, кажется, представляю все, что здесь происходило до моего прихода.