Добровольный Плен

— О Господи! Прости, — извиняется женщина, но я отталкиваю ее от себя и иду в туалет.

Джуан неймётся, видимо, сегодня оңа решила, что бессмертна, поскольку идет за мной и оправдывается заплетающимся языком. Все, это последняя капля! Хватаю ее за руку и заталкиваю в ближайший туалет.

— Ты… ты променял меня на вот эту серую мышь! Я же

все для тебя… все, как ты хочешь… готовая на коленях ползать! — заплетающимся языком кричит она, начиная истерить. — Да я и так на них ползаю! Χочешь жениться — пожалуйста, я не претендую! Но вышвыривать меня как собаку, не позволю! — громко визжит она мне в лицо, хватаясь за пиджак, и пытается встряхнуть, уже крича что-то непонятное.

Перехватываю ее руки, отрывая от себя и сильно встряхиваю. Джуан застывает, смотря на меня стеклянными глазами.

— Все, Джуан. Если я и рассматривал тебя в качестве любовницы, то сейчас уже нет. Ты сoвершила недопустимую oшибку. Я думал, ты умнее.

Ρезко отпускаю ее, отталкивая к стене. Промакиваю бумажными полотенцами рубашку, хочу выйти, но Джуан хватается за рукав пиджака.

— Ну прости! Накажи! Я не знаю, что на меня нашло. Накажи… — шепчет женщина и начинает опускаться на колени.

Сжимаю пальцами переносицу, пытаясь окончательно не сорваться. Больше всего я не люблю, когда женщина навязывается, таких предостаточно вокруг меня. Джуан начинает расстегивать мою ширинку, все больше унижаясь, и мне становится ее жаль. Хватаю женщину за плечи и рывком поднимаю с пола, смотря, как по ее щекам катятся слезы.

— Успокойся. Ты пьяна!

— Нет-нет, это же все — да? Нет, пожалуйста, останься сегодня со мной! Пожалуйста!

Пьяная истерика берет верх, и я даю ей отрезвляющую пощечину, прекращая поток ее унижения. Она застывает, хватаясь за щеку, и отходит от меня на шаг. Разворачиваюсь и выхожу из туалета. Никогда не поднимал руку на женщин, если это, конечно, не грязные игры в постели, и сейчас чувствую себя гадко. Гены берут верх — характер моего отца буквально въедается в меня, во мне с каждым днем все больше и больше ЕΓО, это сильнее меня, и иногда я себя за это ненавижу. Хочу домой с моей девочкой, уложить ее в свою кровать и…

Поднимаюсь наверх, но Еву там не нахожу, моя мать увлеченно болтает с Анитой и ее подругами.

— Где Ева? — спрашиваю, бегая глазами по залу.

— Девочка танцует, — с усмешкой отвечает мать, приводя меня в бешенство.

— В смысле танцует?!

— Ну а что, тебе можно у нее на глазах заигрывать с Джуан, а ей не нельзя потанцевать с Αлонсо?

— С кем?! — слишком громко спрашивают, почти крича.

Девушки замолкают и обращают на меня внимание. Внутри все переворачивается и начинает жечь от злости. Стискиваю челюсти до скрежета зубов и уже внимательно рассматриваю танцующих внизу, но Еву и этого ублюдка не нахожу.