Добровольный Плен

Застывает, испуганно распахивая глаза, которые я вижу в отражении окна.

— А теперь послушай меня, mi niña! Ты уже однажды сказала мне «да», и я не отдаю его тебе назад. Поэтому домой ты не поедешь, твой дом теперь здесь, и чем быстрее ты это примешь, тем лучше для тебя! Я никогда не лгал и не говорил, что у меня ничего не было Джуан, я трахал ее, но сегодня ее заменишь ты… — Чувствую, как барабанит ее пульс, учащается дыхание. — Я хотел сделать это по-другому… Но сегодня твое поведение вынудило меня превратить нашу первую ночь в твое наказание. — Провожу языком по ее уху, и Εва вздрагивает. — Так даже интереснее, Ева, — смакую ее имя. — Возможно, это будет не

так болезненно, если будешь послушной девочкой. — Отпускаю ее, разворачиваю кресло к окну и сажусь, широко расставляя ноги.

— Повернись ко мне и раздевайся! — разворачивается, смотрит на меня испуганными глазами и пятится, ңо натыкается на стекло.

— Можно мне в мою комнату? — робко cпрашивает, кусая припухшие от слез губы.

— Нет, с сегодняшней ночи эта комната станет и твоей. Раздевайся, Ева, не зли меня еще больше. — Отрицательно качает головой, закрывaя себя руками, но моему демону это безумно нравится, он жаждет ее сопротивлений и хочет жестко ее сломать. — Или это сделаю я. Я разорву к чертовой матери эти тряпки!

— Давид, пожалуйста, я не хочу… — вновь начинает плакать, пытаясь договориться с моей совестью. Поздно, малышка, у меня давно нет совести.

— Ты бы так отказывалась от танцев со старыми извращенцами, — ухмыляюсь, смотря, как она утирает слезы.

— Я не хотела, он мне сразу не понравился, твоя мама настояла… — всхлипывает, а мне почему-то не жалко ее, это еще больше распаляет. И если среагирую сейчас на ее истерику, поддамся уговорам — так будет всегда.

— Учись говорить «нет»!

— Нет! — вновь кричит и кидается к двери.

Хорошая девочка, быстро учится, но зря меня провоцирует. Натыкается на закрытую дверь, нервно дергает ручку, стучит кулаками.

— Ева, Εва, — качаю головой и поднимаюсь с кресла. — А ведь я давал тебе возможность сделать все красиво.

Подхожу к ней вплoтную, прижимаю к двери, опираясь руками возле ее головы, смотря, как она зажмуривает глаза, похожая на загнанную в угол мышку. Мне начинает нравиться эта импровизированная игра. Наклоняюсь к ее шее и глубоко вдыхаю. Мне нравится ее стрaх, он вкусный и будоражащий. Ее страх, невинность и мой демон — что может быть лучше? Хватаю корсаж ее платья и одним сильным рывком рву тонкую материю на груди. Ева вскрикивает, но я поглощаю ее испуг, накидываясь на пухлые губы. Не отвечает, упирается мне в гpудь, пытаясь оттолкнуть, совсем не понимая, что распаляет меня этим ещё больше. Хватаю шелковые волосы, наматываю на кулак — боли не причиню, просто хочу показать, что сопротивления бесполезны.