Доктор 2

Ей кажется, что сейчас она выглядит грозно, но она не отличает меня от обычного ученика. А я, мало того, что вижу все её настоящие эмоции, ещё и являюсь самостоятельным в принятии любых решений. Во всех отношениях.

В общем, ты всё делаешь, чтоб не обидеть директора; а она наоборот делает всё, чтоб ты её обидел.

— Ну, если вы буквально настаиваете… — сажусь на стул напротив неё и придвигаюсь к столу. — У меня очень дорогое время. Которое является для меня величайшей драгоценностью, потому что никто и никогда не сможет вернуть мне ни единой секунды, загубленной понапрасну.

Я вчера простоял около двух часов на плацу… пардон, на школьном дворе. Вначале ждал. Потом слушал поздравления, которые лично мне, как оплачивающему своё обучение самостоятельно, не сильно нужны. Вместо этого бессмысленного суесловия, лично я бы предпочёл получить знания. На занятиях, которые я авансом оплатил до нового года лично. Из собственных денег. — Её лицо меняется, потому делаю последнюю попытку вежливости, — Может быть, на этом и закончим беседу?

— Продолжай, — с каменным лицом говорит директриса.

— Да без проблем. Следующие два часа я провёл в очереди за учебниками. Снова вместо уроков, за которые я уже заплатил авансом… не буду повторяться, вы поняли. Это очень хорошо характеризует первую половину «уважения» школы в адрес учеников вообще. Но я бы это перекашлял. Если бы не вторая половина. — поднимаю взгляд с крышки стола на неё и продолжаю. — У меня есть товарищ, по прозвищу «Маразм», он любит поговорку: ЗАКОН ОДИН ДЛЯ ВСЕХ. Я, по возрастной наивности, ожидал, что наши отношения будут находиться как минимум в рамках действующего законодательства.

К сожалению, уже второй день как я тут этого не наблюдаю.

— Ты сейчас что имеешь ввиду? — сводит брови на переносице директриса, недоумённо глядя на меня.

— Для начала, два момента, с которыми столкнулся сразу. Первый — учащиеся в состоянии наркотического опьянения. В лицее, который стоит достаточно дорого. Употребляющие наркотики на территории этого самого лицея, — пристально смотрю ей в глаза. По её забегавшему взгляду вижу, что она великолепно понимает, о чем речь, и что тема ей неприятна.

 — Я сейчас не буду вам напоминать об Ире Воробьёвой, ушедшей отсюда в один момент. Вы знаете по чьей вине. Не буду о схемах взаимоотношений, который вы лично прививаете ученикам: «Справедливости нет, всё покупается. Ты можешь себе позволить, что угодно, и безнаказанно, если за тебя договорятся родители».

— А о чем ты тогда? — тихо спрашивает директриса, глядя мне в глаза.

— Да об элементарном, — пожимаю плечами. — О банальном Налоговом Кодексе. Я лично внёс деньги.