Доктор 2

Если бы я до сих пор был в Управлении — я бы лично с тобой обязательно обсудил все детали. Включая, как ты говоришь, технические подробности. После этого ролика.

— А что изменилось сейчас? — спрашиваю. — На ваше чувство долга и социальной ответственности как-то повлияла смена стула под… гхм… Вами?

— Не-а, — лениво отмахивается Кузнецов. — Просто в Управлении я весьма своеобразно понимал свой долг. Это потом Бахтин мне объяснил, что… впрочем, это не может быть темой нашего разговора, сконфуженно закругляется Кузнецов под веселеющий взгляд Бахтина.

— Я что сказать-то хотел, — снова привлекаю их внимание. — Давайте поговорим, как взрослые мужики на серьёзную тему. — В этом месте они оба начинают улыбаться и переглядываться. — Ну хотите, ещё раз ролик поглядим? Чтоб вы меня всерьёз воспринимали?

— Мда… Не надо. Считается, — кивает Кузнецов. Следом за ним кивает и Бахтин.

— Вот вы такие взрослые. Неглупые. Личности со стержнем. С одной стороны. — внимательно смотрю на них по очереди, добиваясь их внимания. — В одном месте, не буду уточнять где, говорили: человек должен быть чист перед Богом, Людьми и Законом. Это — в идеале. К сожалению, в нашем обществе иногда одно противоречит другому. Вы согласны?

И Бахтин, и Кузнецов с интересом кивают.

— Мне, к сожалению, просто пришлось выбирать. В неудачный момент, в условиях острой нехватки времени на взвешенное принятие решения. Выбирать — перед кем остаться чистым? Или перед чем. Перед Законом? Тогда мне надо было бежать оттуда и кричать «Караул! Полиция!». Не важно, что они за это время сделали бы с девчонкой.

Кажется, до Бахтина с Кузнецовым что-то начинает доходить. Их лица неуловимо начинают меняться.

Слава богу. Значит, ещё могу кое-что…

— А лично вы двое мне бы после этого руку подали? — обвожу взглядом их обоих. — Если б знали, что я там был — и, вместо того, чтоб помочь девчонке, свинтил бы оттуда разыскивать органы охраны правопорядка? В соответствие с вашими, Олег Николаевич, регламентами?

Кузнецов кивает и как-то иначе начинает на меня смотреть. На лице Бахтина отражается нешуточная работа мысли.

— Или надо было быть чистым перед людьми? Так тогда надо было этим троим позволить всё, что они хотели? Или — людей надо других было слушать? Например, девочку? Которая вообще без сознания была?

Бахтин начинает барабанить пальцами по столу. Кузнецов с интересом продолжает изучающе смотреть на меня.

— Бог вообще субстанция абстрактная и эфемерная. Есть мнение, что он у каждого свой. — Отпиваю из чашки с чаем. — Думаю, мои ссылки на Бога точно не найдут понимания ни в каком варианте. — С толикой удовлетворения отмечаю просветлевшие лица у обоих.

Кузнецов, кажется, вообще готов рассмеяться. И не делает этого только из-за правил приличия.