Долгие раздумья

 — Если бы ты чуть меньше думала о себе, тоже поняла бы, что Феликс всегда ее прикрывал перед отцом! Вспомни! Ну вспомни же, когда па начинал ее поддевать, Феликс тут же задавал тебе какой-нибудь вопросик — и вот пожалуйста: все уже любуются тобой. А на нашу бедную сестричку никто и внимания не обращает.

А ведь Минерва права. Еще как права! Все именно так и было. Но Дикси поняла это только теперь, вместе с остальными.

Дайана вздернула подбородок и высокомерно бросила сестре:

— Нечего строить из себя психолога! Феликс действительно интересовался мной! Он всегда интересовался мной.

— О, ради Бога, не бахвалься! — оборвала ее Селина. — И не обольщайся: ничего, кроме вежливых слов, с его стороны не наблюдалось, поверь мне. Но вот с ней он вел себя не так… Почему ты кружишь здесь, словно ворона? — неожиданно набросилась она на Дикси. — Чего тебе надо? Ждешь поживы?

— Ma, у нее ведь нет шанса изменить завещание? — вылетело из красивого ротика Дайаны.

— Селина, — раздался резкий голос Минервы, — знаешь, почему тебе не удалось затащить Феликса на обед? Потому что она встряла! Ма, может, заплатить ей хорошенько и пусть убирается?

— И не мозолит людям глаза своими дешевыми тряпками! — добавила Харриетт, которая в продолжение всего разговора в упор разглядывала Дикси.

— Не смеши меня, Минерва! — самонадеянно возразила сестре Селина. — У него, наверное, куча деловых встреч, так что Дикси тут ни при чем! Но она и впрямь тут лишняя!

— Дикси, тебе нечего ловить в нашей заводи, тебя лишили наследства, скажу тебе по секрету, — с фальшивым сочувствием промурлыкала Дайана.

— Я тоже слышала об этом, — поддержала ее Харриетт.

— Сомневаюсь, что ты представляешь для нас угрозу, милочка, — подала реплику Селина, — но предпочла бы, чтоб ты уехала куда-нибудь подальше. Чем скорее ты снова исчезнешь, тем будет лучше для всех!

— Да, Дикси, оставь нас! — подвела черту Минерва, и сестры дружно покинули комнату.

Дикси молча смотрела, как они уходят. Кукушка. Ворона. Как там они еще меня обзывали? Да, я прилетела назад, когда они уже и думать обо мне забыли. Но это сестры… В конце концов, я ехала не к ним, а к маме.

И тут, словно в ответ на ее мысли, раздался утомленный и раздраженный голос Фредерики:

— Может быть, Бенедикта, ты все же объяснишь мне, зачем приехала?

Свинцовая тяжесть навалилась на сердце. Дикси испугалась, что сейчас упадет, а ухватиться не за что. Все предметы показались ей зыбкими и едва очерченными, к тому же они вдруг начали медленно вращаться, и Дикси стоило больших трудов прервать их движение и вернуть мир на место. В обморок она не упала, хотя лучше бы лишиться чувств и забыть все, что произошло сегодня в этой комнате!

— А как ты думаешь, мама, зачем?

— Я пытаюсь понять, но теряюсь в догадках.