Долгие раздумья

— А что, это имело значение для тебя?

— Да! Я могла бы и не согласиться на твое предложение! Все твои аргументы весили меньше предложения разделить с тобой постель.

Феликс разразился хохотом:

— Отлично, я рад, что тогда удовлетворил тебя!

— А ты? — тревожно спросила Дикси. — Тебе было хорошо со мной?

Он внезапно посерьезнел.

— Я сегодня получил все, что хотел. А главное — тебя. — И, помолчав, улыбнулся. — А не выпить ли нам шампанского, дорогая?

Он разжал объятия и осторожно встал с кровати. Дикси невольно залюбовалась его атлетической фигурой. И подумала, что, пожалуй, будет иногда капризничать и просить принести ей чего-нибудь в постель, только чтобы полюбоваться звериными движениями, этой повадкой человека, уверенного во всем.

— Я не могу обещать тебе сына, Феликс! — сказала она в полумрак комнаты.

Хлопнула пробка шампанского. Звякнули бокалы. Феликс обернулся и с улыбкой ответил:

— Неважно, Дикси. — Осторожно неся наполненные бокалы, он вернулся к кровати. — Это наше дело, продолжил Феликс встретившись с ее непонимающим взглядом. — И я не хочу об этом говорить в нашу первую ночь.

Феликс— не Максимилиан, подумала Дикси, он заботится обо мне. И пока он не дал мне малейшего повода не доверять ему.

Она села на постели, поджав ноги.

— Ты выглядишь совсем как девчонка, когда вот так сидишь, — заметил Феликс.

— Я так долго ждал, когда ты наконец подрастешь. И— слава Богу— дождался!

— Ты ничего не ждал от меня! — возразила Дикси, хотя в глубине души надеялась, что он говорит правду.

Феликс протянул ее бокал.

— Ты не поверишь, как часто я думал о тебе! Как изнывал от страсти! Ты бессознательно провоцировала меня. А я надеялся когда-нибудь — испытать наяву то, что испытывал не раз в мечтах.

— Ну, теперь все в твоих руках…

Дикси пила шампанское маленькими глотками.

— И несказанно рад этому, — закончил ее мысль Феликс. — Теперь я могу…

Он поставил бокал на прикроватный столик. Сердце Дикси чуть не выпрыгнуло из груди. Он взял ее голову в ладони и нежно сказал:

— Я хочу от тебя ребенка. — Тембр его голоса изменился, когда Феликс заглянул Дикси в глаза и спросил: — Ты ведь не пользуешься контрацептивами?

— Тогда пусть это будет кто угодно. Необязательно сын. Ни ты, ни я никогда не знали, что такое настоящая семья. Пусть наш ребенок узнает, как могут любить родители, и никогда — каково быть отверженным, нелюбимым, нежеланным! Любимый ребенок. Сын или дочь.

— Сын или дочь… — зачарованно повторила за ним Дикси.

Она немедленно подчинилась, сгорая от желания почувствовать снова, как сильна страсть Феликса. Он руководил ее движениями неторопливо, нежно вошел в нее, даря ей восхитительное чувство наполненности.