Долгожданный любовник

Чтобы уберечь ее от падения, он схватил ее за руку своей свободной от сигары рукой.

Теперь течение ее крови ускорилось от страха, и, вдохнув этот аромат, Эссэйл затвердел. Дернув ее вперед, он уставился на нее сверху вниз, прослеживая черты лица.

— Осторожнее, — сказал он тихо. — Я легко обижаюсь и мой нрав успокоить не так просто.

Хотя, он мог придумать как минимум одну вещь, которую она способна ему дать, чтобы успокоить его.

Наклонившись поближе, он глубоко вдохнул. Боже, какой запах.

Но сейчас не время отвлекаться на все это.

— Я сказал Бенлуису, что посылая людей к моему дому, он делает это на свой страх и риск… и их тоже.

Я удивлен, что он не проинформировал вас об этих, надо сказать, весьма четких границах владения…

Боковым зрением он заметил неуловимое движение ее плеча. Правой рукой она собиралась достать оружие.

Эссэйл воткнул сигару в зубы и поймал это тонкое запястье. Сдавив его и остановившись лишь тогда, когда боль углубила ее дыхание, он выгнул назад ее тело, чтобы в полной мере дать ей почувствовать всю его силу… имеющую власть над собой и над ней.

Над всем.

И когда до нее это дошло, женщину охватило возбуждение.

Прошло так много времени, пожалуй, даже слишком много, с тех пор, как Сола желала мужчину.

Не то чтобы она находила их нежеланными в целом, и не то чтобы не было предложений к горизонтальным сражениям со стороны представителей противоположного пола. Все казалось не стоящим неприятных последствий. И, может быть, после единственных отношений, из которых ничего не вышло, она вернулась назад к своему строгому бразильскому воспитанию… что было иронично, учитывая как она зарабатывала на жизнь.

Этот мужчина, однако, привлек ее внимание. И даже очень.

Захваты выше локтя и на запястье не имели ничего общего с обходительностью, более того, не было сделано никакой скидки на то, что она женщина. Его руки сжимали до такой степени, что боль просочилась в сердце, заставляя его колотиться. Так же угол, под которым он выгнул ее спину, был тестом на способность гибкости позвоночника, вызывая жар между бедрами.

Завестись от такого… явное пренебрежение самосохранности.

На самом деле, глядя в эти черные очки, она ясно сознавала, что ему ничего не стоит убить ее прямо на месте. Свернуть шею. Сломать руки просто, чтобы посмотреть, как она будет корчиться на снегу и орать перед тем как ее задушит. Или, возможно, огреет чем и сбросит в реку.

В голове всплыл голос ее бабушки с сильным акцентом:

— Могу только предположить, — прошептал темный голос с, неведомым ей ранее акцентом и печалью, — что вам не передали сообщение.