Долгожданный любовник

Куин начал петь. Он не собирался этого делать; просто так получилось. Его губы раскрылись, легкие наполнились и голос присоединился к остальным…

Как только это произошло, он заплакал.

Спасибо, блядь, за капюшон.

Всю свою жизнь он желал принадлежности. Стать принятым. Одним из тех, кого уважали. Он настолько сильно в этом нуждался, что отказ от любого из это единения едва его не убил… и выжил лишь благодаря тому, что восстал против власти, обычаев, норм.

Он даже не понял, что перестал надеяться когда-либо найти эту общность.

И все же, вот он здесь, где-то под землей, окруженный людьми, которые… его выбрали.

Братство, самые уважаемые воины расы, самые сильные солдаты, элита из элит… выбрали его.

Однако, не благодаря родословной.

Считаться проклятием, но быть избранным здесь и сейчас? Внезапно он почувствовал себя как никогда целым…

Неожиданно акустика изменилась, их совместное пение начало отражаться от стен, словно они вошли в огромное помещение с многочисленными галереями для хора.

Рука на плече заставила его остановиться.

А затем песнопение и продвижение остановились, унеся последние отголоски их голосов.

Кто-то схватил его за руку и потянул вперед.

— Ступеньки, — предупредил голос Зи.

Он поднялся где-то по шести из них, а затем начался ровный участок. Когда его остановили, его грудная клетка и пальцы ног оказались напротив чего-то, что казалось мраморной стеной из такого же камня, из которого был сделан пол.

Зейдист отошел, оставив его, где он был.

Его сердце билось о ребра.

Голос короля был громким, подобно раскату грома:

Куину пришлось моргнуть несколько раз, когда один за другим, громко и отчетливо произносил каждый из Братьев.

Каждый хренов Брат предлагал его.

А затем пришел черед последнего.

Голос короля громко и четко срезонировал:

«Бля, еще, что ли, разочек моргнуть».

Когда Роф продолжил на Древнем языке, в его аристократической интонации особенно сильно чувствовалось могущество воина.

До того, как к нему подошли, Куин, распрямил плечи и ухитрился по-быстрому вытереть под глазами… снова становясь мужиком, когда его повернули и лишили рясы…

Куин ахнул. Он стоял на возвышении и открывшаяся перед ним пещера, освещалась сотнями черных свечей, огоньки которых создавали симфонию мягкого, золотистого света, мерцающего на стенах из грубо-стесанного камня и отражающегося от блестящего пола.

Но по-настоящему его внимание привлекло не это — прямо перед ним, между ним и громадным освещенным пространством располагался алтарь.

В центре которого, находился большой череп.

Предмет был древним, кость не белая, как у недавно умершего, а потемневшая налетом веков, священная, почитаемая.

Это был первый Брат. Должен был быть.