Дом для Гвидона

И брошенный прямо на бетон яблочный огрызок.

Она превратилась, оделась, дождалась эксперта и получила пару тонких перчаток для осмотра. В выдвижном ящике стеллажа лежали разнообразные документы: квитанции об оплате коммунальных услуг, договор об аренде квартиры, заверенная копия талона продовольственного аттестата и диплом Высшего командного училища ВДВ на имя Гвидона Яблоновского, свежее заключение психиатра о допуске к оружию, гарантийные вкладыши на телефон и микроволновую печь. Дарина проверила карманы формы, которая висела в шкафу, вытащила скомканную обертку от карамельки и перешла на кухню. Там тоже не нашлось ничего интересного. На полу, возле холодильника, стояли две картонные коробки с сухпайком. Единственная сковородка и две кастрюли разного размера сияли чистотой. Пластиковые тарелки и вилки в упаковках свидетельствовали о том, что подозреваемый не морочился с мытьем посуды – поел, выбросил и свободен.

Обследовав пустые кухонные шкафчики, Дарина вернулась в комнату и задумалась. Квартира выглядела необжитой – койка, застеленная серым армейским одеялом, отсутствие фотографий, скопленных за годы безделушек и парадной посуды. Однако в скудном интерьере поддерживалась идеальная чистота: вымытый пол, отсутствие пыли на отопительной батарее и подоконниках, аккуратно сложенные стопки белья, отполированный кухонный стол.

– Что скажешь? – после щелчка в наушнике поинтересовался Негослав.

– Надо проверить, куда он спускал деньги. Оклад майора, доплаты за суточные дежурства – это не гроши. А у него суровый холостяцкий быт, граничащий с нищетой. Ничего лишнего.

– Возможно, держал под рукой крупную сумму на побег.

– Возможно. Или игровой. Казино, покер.

– Поспрашиваем, что-то да выплывет.

– Такое впечатление, что его кто-то предупредил среди ночи, – касаясь выдвижных ящиков, проговорила Дарина. – Надо проверить, не было ли у него второго телефона.

Валявшийся на балконе огрызок портил безупречную чистоту.

«Нервно заел дурные предчувствия? Сидел в темноте, швырнул под ноги, решил, что уберет потом, а утром забыл или спешил на службу? Или бросил, потому что знал – не вернется?»

Дарина прекрасно понимала Негослава, рассчитывавшего взять подозреваемого тепленьким в квартире или в части. Преступление было совершено пятнадцать лет назад. Жить на виду, каждую минуту ожидая ареста, невозможно – произойдет неминуемый срыв. Значит, воспоминания о преступлении вытерлись постепенно, или случился провал в памяти, как при ПСТР. Подозреваемый чувствовал себя в безопасности. К побегу его подтолкнул Светозар, известивший о прилете дознавателей. Или не Светозар?

Особой разницы не было, но Дарина привыкла раскладывать все мелочи по полочкам.