Дорога к счастью (СИ)

Кто бы мог подумать, что он может управлять женским телом, даже порабощать!

Вчера он познал иную любовь женщины. Это невозможно сравнить с тем, что ему предлагали некоторые дамы в крепости. О таком он ни разу не слышал среди мужской болтовни. Если бы он раньше знал, что между женщиной и мужчиной всё может происходить так, как было вчера, то он бы сумел разжечь огонь в любимой. Надо было не слушать её, когда брал первые разы и ласкать так, как хотелось, как вели инстинкты!

Имрус вспомнил начало своей жизни с юной женой и досадливо скривился. Ей было больно, неприятно, и она очень радовалась, когда всё заканчивалось быстро. Он жалел её, не смел настаивать и всегда торопился, чтобы её лицо не искажала гримаса.

— Гильда, когда вернётся Ифе? — раздражённый из-за воспоминаний, генерал обратил своё внимание на суетящуюся в столовой кухарку.

— Не знаю, лэр Больдо, — занервничала женщина, понимая, что ей тут не место.

— Дожили, в доме никого из прислуги не осталось! Какой смысл быть лэром, если всё приходится делать самому?

— Не знаю, — прижимая тарелку к груди, совсем жалко пролепетала кухарка.

— Ты ещё здесь? Кыш на кухню!

Обед прошёл как обычно. Сыновья ели в маленькой общей детской вместе с госпожой Витаж. Имрус пообедал с Гьяси в столовой, а лэра Больдо, как всегда, выбрала для себя самый дорогой ресторан.

Вечером Имрус вышел в гостиную, услышав смех сыновей, но как только вернулась его жена, так они уставились на неё в ожидании. Она окинула холодным взглядом всю семью — и все разошлись по своим комнатам. Вскоре гувернантка уложила спать Каджи и зашла к нему в кабинет, чтобы вновь завуалированно предложить себя. Ему неприятны были её заигрывания, и он думал, она сообразит, что его бездействие и есть ответ.

Даже проживая в обширной крепости, где новички частенько теряются, он старался уходить и блудить подальше, чтобы до Талейты не дошло ни единого слуха, а эта хочет прямо здесь развести грязь. Наверное, он не перестанет удивляться женщинам. Витаж — олицетворение строгости и воспитания, но, по сути, она лицемерка.

Он подошёл к ней поближе и приобняв, чуть прижал к себе, сжимая её ягодицу. Ему хотелось бы, чтобы гувернантка его сына с размаха ударила его за вольность, но она только прикрыла глаза и застонала. Дважды лицемерка. Делает вид, что ей приятно, но он ухватил её слишком сильно, до синяков, и это был ещё один повод для неё оттолкнуть его. Он чуть наклонился к ней и жарко прошептал:

— Мне шлюхи в доме не нужны. Ты уволена.

Она замерла и вот теперь искренне опалила его злым взглядом.

Он проследил за её уходом и подумал о том, что это уже традиция, установленная иномирной душой — разгонять обслуживающий персонал.

Имрус допоздна крутился возле спальни жены, не решаясь войти.