Дорога на две улицы

Горячий кофе плеснул на блюдце и капнул на руку.

Она поставила чашку на край стола и рассматривала, как набухает и краснеет волдырь на обожженной руке.

Генералов подошел к ней, взял ее обожженную руку и, словно ребенку, стал дуть.

Она вздрогнула и от неожиданности замерла.

Через несколько секунд, словно очнувшись, руку выдернула.

Он пил кофе, а она стояла у окна и молча смотрела на темную улицу. По стеклу монотонно стучали толстые капли редкого дождя.

– Болит? – спросил он.

– Что? – усмехнулась она.

– Рука, – уточнил он, – про остальное я не спрашиваю.

Она резко повернулась к нему и четко произнесла:

– Нет. Ничего не болит. Можете не беспокоиться. Все замечательно. И спасибо за заботу.

Он грустно усмехнулся:

– Не беспокоиться предлагаете? Вот это вряд ли. Ведь все из-за меня!

Она удивленно вскинула брови.

– Ну, разумеется, – подтвердил он. – Свалился вам на голову – совершенно посторонний и чужой человек. Напоил вашего мужа – правда, не желая того! В квартире беспорядок, девочка, – он кивнул в коридор, имея в виду Машку, – обижена и расстроена. И самое главное – ваша рука! И тоже, заметьте, из-за меня! Короче говоря, виноват по всем статьям – нарушил ваш покой и внес беспорядок и хаос.

– Ну, – Елене вдруг стало весело, – уж моя рука – точно не главное! А с беспорядком мы завтра разберемся! Вот с Машкой, правда, сложнее. Дедулю в таком виде она еще не видела! Боюсь, что реабилитироваться ему будет непросто!

– Валите все на меня! – махнул рукой Генералов и засмеялся. – Как на мертвого!

– И еще – спасибо вам за все, – сказал он, глядя ей в глаза. – И за блины ваши прекрасные, и за кофе замечательный! Спасибо и извините, бога ради! – Он встал со стула, прижал руку к груди и слегка наклонил голову.

Вот тут она и рассмеялась. Злость как рукой сняло.

Он покраснел и тоже улыбнулся:

– Мир, Еленочка? Прощен?

– Неужели вам это важно? – удивилась она.

Он посмотрел на нее и тихо сказал:

– Вы даже не представляете, КАК.

Они помолчали, потом она осторожно спросила:

– Домой не торопитесь, Владимир Дмитриевич? Извините за прямоту!

Он, казалось, не обиделся и спокойно ответил:

– Не тороплюсь, Еленочка. Не к кому. Я, видите ли, один. И проживаю, и в целом. Глобально, так сказать. Хотя – не вдовец. Но это по статусу. А по факту – один. Жена подолгу гостит по больницам. И в данный момент тоже. Домой не хочется, вот и злоупотребляю вашим терпением. Эгоистично, но факт. Прощает то, что честно признался.

– Да ерунда. Просто так спокойно возле вас, так спокойно…

Она окончательно растерялась и махнула рукой:

– Да сидите, бога ради! Хотите, кофе еще сварю?

– Вот это – ни за что! И так на моей совести, – он кивнул на ее руку.

Она поднялась и сказала:

– Значит, так. Я иду разбирать разруху в столовой.