Дорога на Север

— Дослушай. А есть сангины. Это полная противоположность банши и всего жизнесосущего. В них столько энергии, что попытка их выпить не приводит ни к чему и не наносит никакой вред.

— То есть, ты не можешь выпить меня, верно? — Правильно предположив, спросил он.

— Верно. — Рохан перекатился и оказавшись надо мной с улыбкой сказал:

— Это же отличная новость, разве нет?

— Ты не понимаешь. Ты лично мой сангин и если мы проведем Обряд Принятия Душ, то это… Приведет к тому, что ты не сможешь отдать свое энергию кому-либо еще, а я не смогу принять, от кого-то другого. Это свяжет нас навечно. Навсегда.

— В случае опасности ты не сможешь выпить никого из врагов.

— Верно. Это полностью меня обезоруживает. И либо я буду под защитой короны, имея титул герцогини, либо под защитой своих собственных сил. В последние я верю больше.

Он откатился и вновь уставился в потолок.

— Я могу поговорить с отцом, чтобы перенести обряд, пока вся эта ситуация с Арин не уляжется.

— И что потом? Не Арин, так кто-то еще. И я вновь могу оказаться под ударом.

Я видела, как на самом деле был рад Рохан, когда король объявил о грядущей свадьбе, и сейчас упрямая сеточка морщин улеглась у глаз, выдавая глубокое расстройство. Но я не могла позволить себе, ввязавшись в эту игру титулов на кону которой сотни жизней, оставить саму себя без защиты.

— Хорошо. Обряда не будет.

— А разве нас спрашивали?

— Заставить не могут. Законно ты все равно будешь моей супругой, и пока этого будет достаточно. — Выделив слово «пока», он ясно дал понять, что рано или поздно обряд все равно пройдет, связав нас. — Завтра с утра выберем тебе платье, а вечером сочетаемся браком.

Рохан отвернулся спиной, а я продолжала смотреть в потолок.

Ну как можно отказаться от предложения выйти замуж, если его сделал сам король?

Утром меня разбудили ни свет, ни заря. Король гонял слуг, которые жались к стенам и старались слиться с пейзажем, на улице гремела охрана, прибывшая за Королем, а Рохан неистово храпел мне в ухо, стараясь закинуть на мое бренное тело как можно больше конечностей.

Громкий женский голос разносился над всем этим бедламом звонким сопрано, не оставляя сомнений в значимости звучащей особы.

— Что бы это тряпье? Никогда! Моя невеста не оденет ни одно из этих платьев!

— А вот и мама. — Разлепив глаза, сказал Рохан и в это же мгновение дверь в нашу спальню открылась, позволяя лицезреть нарушительницу спокойствия.

Высокая стройная как тростинка женщина, возмущенно упирала кулачки в бока и топая ножкой, сверлила взглядом Рохана.

— Сын! Я возмущена! Как ты посмел не сообщить мне о своей свадьбе?

— Я бы с радостью сообщил тебе, мама, если бы отец не назначил ее такую скорую дату как сегодня.

— Это не оправдание! — Наши взгляды встретились.