Дорогое удовольствие

Согласитесь, совершенно несочетаемое сочетание?

А потом я вновь посмотрел на ее губы и… Черт, меня просто переклинило. Вырубило соображалку и потянуло ко дну.

Должно быть, именно поэтому я решил дать ей шанс.

Дальше между нами все закрутилось как в долбанной центрифуге – порывисто и стремительно. Я и сам не понял, как втянулся в эти странные недоотношения, которым трудно было подобрать адекватное определение.

Камила стала для меня чем-то вроде оазиса в раскаленной пустыне бесконечных трудовых будней. Я приезжал к ней, когда мне было хреново, слушал ее беззаботное щебетание и отдыхал головой. Она была максимально чуткой, нежной и трахалась с такой естественной, бурной отдачей, что мне стоило огромных усилий не вестись на ее пылкие признания.

Да, мне было хорошо с Камилой, но я ни на секунду не забывал о том, что ее страстная горячность – лишь фарс, купленный за деньги.

Я помнил историю нашего знакомства. Помнил слова, которые она мне говорила, и жадный блеск ее карих глаз. Тогда передо мной была красивая, но до противного инфантильная девочка с непомерно развитой паразитической амбицией на роскошную жизнь.

И я упорно удерживал эти воспоминания на затворках сознания, пользуясь ими как защитной оболочкой от зарождающихся чувств. Я умело сохранял дистанцию, не позволяя нам с Камилой по-настоящему сблизиться. Но и вычеркнуть ее из своей жизни насовсем не получалось.

Мне было очевидно, что это путь в никуда, что мы никогда не придем к той точке, которую в сопливых женских романах именуют фразой «хэппи энд», что наша связь скоротечна и эфемерна… Я все понимал, но ничего не мог с собой поделать.

У меня образовалась какая-то необъяснимая дурная зависимость от этой глупой смешливой девчонки, от ее кокетливых взглядов, от умопомрачительного секса с ней. Мне нравилось, как она стонала, как выкрикивала свое плаксивое «Анто-о-н», как обсасывала мои пальцы своими охуительными губами, как кончала, сотрясаясь всем телом…

Поэтому с каждым днем, с каждым месяцем я загонял себя, а заодно и ее все глубже в капкан самообмана, легкомысленно надеясь, что безвыходная ситуация разрешится сама собой…

И вот однажды капкан захлопнулся.

Тщательный обыск, заполнение каких-то бланков и изъятие мобильного телефона – вот список необходимых процедур перед свиданием в следственном изоляторе. Рей велел держаться уверенно, но сдержанно, поэтому я предельно внимательно слушаю разъяснения уполномоченных сотрудников, чтобы не переспрашивать одно и то же дважды.

В изоляторе стоит какой-то странный запах: кислого супа, чистящих средств и почему-то железа. А еще в воздухе явственно чувствуется атмосфера надломленной воли и безнадежности. Мрачно как-то все вокруг, тоскливо… И лязг металлических затворов душу леденит.