Дорогое удовольствие

Пару раз она уже была у меня в гостях, но тогда здесь, само собой, не было Антона. Эта такая негласная договоренность: когда он тут, все мое внимание безраздельно принадлежит ему.

– Привет, а ты… – обрываюсь на полуслове, потому что шок от увиденного мешает сформулировать мысль.

Под Оксанкиным глазом ярким фиолетовым пятном проступает синяк. Большой и довольно пугающий. Его видно даже под достаточно плотным слоем тонального крема, которым подруга, судя по всему, пыталась скрыть это безобразие.

– Что с тобой?! – изумляюсь я, делая шаг назад.

– Сукин сын опять руки распускал! – гневно выдыхает Оксанка, протискиваясь в квартиру.

– Толик? – я потрясенно подношу ладонь к губам.

Оксанка, конечно, упоминала, что он бывает с ней груб, но, о том, что дело доходит до рукоприкладства, я слышу впервые.

– Козел старый! Завелся на пустом месте! – горячится подруга, скидывая туфли и, потеснив меня плечом, проходит на кухню. – А все знаешь, из-за чего? Из-за поездки той в Египет! Ну, помнишь, я с сестрой летала? Ну вот. Он, видите ли, откуда-то узнал про мою курортную интрижку и…

– Ты ему изменяла? – ахаю я.

– Ками! – Оксанка смотрит на меня, как на умалишенную.

– Конечно, я ему изменяла. Я же женщина, мне тоже иногда охота потрахаться в свое удовольствие!

Подобные откровения совершенно меня обескураживают, поэтому на какое-то время я забываю о том, что сейчас далеко не самый подходящий момент для обсуждения пикантных подробностей жизни подруги.

– И он тебя за это ударил? – хлопаю ресницами, пока Оксанка по-хозяйски достает их холодильника апельсиновый сок и наполняет им бокал.

– Если бы просто ударил, – она качает головой. – Налетел так, что я еле ноги унесла! Глаза краснющие, вена на лбу пульсирует… Убью, говорит, тебя, Ксюха, на месте придушу… Не, реально бы придушил, если б я не свинтила…

Оксана опускает ворот водолазки, демонстрируя лиловые следы от пальцев на шее.

Припухшие и болезненные на вид.

Поверить не могу! Он реально ее бил и душил! Вот изверг! Нет, разумеется, она тоже не права, изменяя ему, но… Черт подери! Разве это оправдывает его зверство?

– Когда это было? – все еще пребывая в ужасе, спрашиваю я.

– Позавчера. Я денек в отеле перекантовалась, а потом выяснила, что о мне карту заблокировал.

Ублюдок, блядь, жирный! – выдохнув, Оксанка делает глоток сока. – А у меня налички совсем в обрез, тыщ восемьдесят, может, не больше…

По ней видно, что она вся на нервах: тонкие пальцы трясутся, глаза бегают туда-сюда, речь слишком быстрая, а голос дрожит. Впервые вижу подругу такой взвинченной. Должно быть, ей сейчас реально несладко.

– Что ты будешь делать?

– Мне надо выждать, пока эти долбанные синяки не пройдут. С ними в приличное общество не сунешься, – Оксана отрывает взгляд от пола и переводит его на меня.