Дороже жизни

Баба Люба обещала присматривать, но всё же… Можешь его проведать и покормить? И можешь от меня привет передать и сказать, что я постараюсь как можно скорей домой вернуться?

— Что сделать?? — чуть не поперхнулся собственной слюной.

— Кот. Покорми пожалуйста моего кота.

У меня есть руки и ноги — я уже счастлив. Крыша, еда — я ещё тот счастливчик. Безлимитная карта — вообще нафиг самый счастливый житель планеты! А у них нет ничего. У кого-то рук, у кого-то ног. Глаз, или слуха… А кто-то вообще не живёт. Просто существует. В коме. Или память потерял. Или овощ, не умеющий ни говорить, ни вилку самостоятельно держать.

Насмотревшись на эти ужасы, начал задумываться о таких простых вещах, как полноценность. Мне впервые стало стыдно и тошно. За то, что грубил отцу, за то, что вел себя как последний кретин! Никогда ведь не знаешь, что будет завтра. Нужно ценить и радоваться тому, что у тебя есть сегодня.

Аня назвала адрес и мне пришлось проехать через весь город, в Богом забытые чигири ради кота. Ради кота!!! И ещё… ради этих выразительных, невероятно красивых глаз, цвета бездонного океана.

Чего не сделаешь, чтобы избавиться от всепожирающего чувства вины??

Ненавижу животных. Особенно котов. Потому что у меня с детства жуткая аллергия.

Аня жила в общежитии, которое ей завещала дальняя родственница. Это дерьмо, вообще, сложно было назвать домом. На вокзале и то условия намного комфортнее были, чем в этом помойнике. Ежемесячный коммунальный налог тут был копеечный и приравнивался, например, именно для меня, разовому посещению элитного ресторана на Тверской. Для меня был повторный шок (после начала работы в реабилитационном центре) узнать, что подобные трущобы, особенно в Москве, вообще существуют.

И снова сердце в груди защемило. Мне стало стыдно. Стыдно осознавать то, что я, мудак бессердечный, далёк от реальной жизни. Не каждый может позволить себе хоромы в Барвихе. Каждый зарабатывает как может. Если бы все были миллионерами, кто бы тогда на заводах работал?? Как же гадко! Я ведь таких людей вообще за людей не считал. Мне просто повезло. Повезло родиться в золотых пелёнках. А ей… ей нет.

Она жила рядом с цыганами. На этаже неприятно пахло и было очень шумно. Орда чумазых беспризорников щеголяла туда-сюда по этажу, расписывая стены углём, выклянчивая у соседей мелочь, а рядом алкаши-барыги выясняли отношения и бросались друг на друга с разбитыми «розочками» от пивных бутылок. Мат-перемат, застиранное до дыр бельё, развешанное прямо на грязных перилах общажки. Мусор под ногами. А там, в углу, пьяный алкаш прямо передо мной справляет нужду на облупленную стену, по которой ползёт глубокая трещина.

Меня затошнило. Пришлось перейти на бег, чтобы не отдать обратно свой ужин.