Достойны ли мы отцов и дедов

Судя по передачам — тот же 1941 год. Осталось выяснить местоположение для первичной оценки смещения.

Пришлось снова облачаться и вооружаться как для разведки. Высадившись сразу спрятался в высокой траве. На проверку, это оказалось поле засеянное пшеницей. Осмотревшись и послушав ночь, начал двигаться. Попробовав вызвать радиомаяк- ответа не получил, значит либо его в этой реальности нету либо далеко. Нос сразу учуял человеческое жилье. Оставив в месте высадки еще один маяк, чуть прикопав его. Двинулся аккуратно в сторону жилья, стараясь сильно не мять пшеницу — не оставлять следов. Минут через десять можно было нормально рассмотреть поселок. Света почти не было, но прибор ночного виденья давал неплохую картинку поселка. Очень похоже на Вильницы возле первого портала, но и различается размером. Надо получить информацию. Приближаться слишком близко к селу тоже не хорошо — собаки сразу учуют и начнут лаять на всю деревню. Пришлось обходить деревню по дуге, исследуя ее топографию. Может чего и накопаю. Через пол часа невдалеке от небольшого перелеска наткнулся на добротный сарай, стоящий отдельно от деревни. Уже собирался пройти мимо, как услышал приглушенные голоса. Неужели снова диверсанты. Жена не поверит и решит, что я опять поохотиться вышел и устроит на целый вечер лесопилку на дому, точнее в бункере.

Приблизившись к сараю, через широкую щель аккуратно заглянул туда. Немного посмотрев, чуть не упал от хохота. Какой та паренек соблазнял девчонку, мотивируя, что сейчас война и он скоро уходит на фронт. А девушка ломалась и обещала ждать только его одного. Просидев возле сарая минут двадцать и стойко сдерживая хохот, наблюдая за действиями парочки, вовсю сочувствуя пареньку. Но пока ему удалось добиться только пары расстегнутых пуговиц на блузке. Но время дорого и надо получить информацию. Откинув накидку маскхалата и сняв прибор ночного виденья, одел на голову фуражку офицера НКВД. И уже не таясь подошел ко входу в сараю. Потом резко открыв дверь, включил фонарик, направив ее на парочку.

— Стоять, НКВД. Кто дернется, стреляю без предупреждения!

Девчонка пискнув, спряталась за спину белобрысого паренька. А тот замер, боясь пошевелиться, заворожено уставился на ствол автомата. Но видимо девчонка оказалось более психологически устойчивой, быстро пришла в себя и затараторила:

— Товарищ командир не стреляйте, мы свои, советские. Меня Настя зовут, а это мой жених Николка, его завтра на войну отправляют, последний вечер.

— Ладно верю, не похожи вы на немецких диверсантов. Да и мы тут за вами уже минут двадцать наблюдаем. Думали немецкие парашютисты спрятались.

При этих словах девчонка засмущалась. А парень, наконец-то придя в себя, уже осмысленно вслушивался в разговор.