Достойны ли мы отцов и дедов

Времени совсем мало. Но у меня были свои планы и под настроение попытался вырвать свой кусок сала.

— Павел Анатольевич, у меня есть просьба.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Мы собираемся ж с вами еще контактировать, и мне под это нужно оперативное прикрытие. И нормальные документы. Думаю, неплохо было б реальные документы на Зимина, но званием повыше, и что-то общевойсковое. А то при следующем контакте хлопнет меня какой-нибудь ретивый особист.

Пока я ездил ему по ушам он кивал головой, криво ухмыльнулся, на что я, подняв руки вверх, ответил:

— Обещаю, по вашим документам мосты взрывать не буду. А если и буду, то только анонимно и только под немцами.

Судоплатов глубоко и озабоченно вздохнул.

— Я после вас уже ничему удивляться не могу.

— Я к этому отношусь спокойно. Как говорил отец: "Не задавай сын нескромные вопросы, чтоб не получать глупые ответы". Как мы с вами будем общаться дальше?

— К сожалению, не получится, оставляю Ковалева Вам в помощь. Я разговаривал с Верховным, информация, предоставленная вами слишком важна и должна быть немедленно в Москве. Я вечером улетаю.

— Ну, до вечера время есть, давайте я вам расскажу про план блокады Ленинграда и про то, как наших юношей и девушек угоняли в Германию на рабские работы. Вот это вы должны ни в коем случае не допустить. Только давайте через узел связи корпуса отправим шифровку моим, чтоб вечером приготовились принимать гуманитарную помощь.

— Какую помощь? Гуманитарную? Интересное выражение.

— Бывает и не такое.

Вот за таким непринужденным, но очень информативным общением, в котором заместитель начальника разведки ГУГБ Судоплатов выпытывал у меня максимум информации. Как профессионального разведчика и диверсанта, с хорошей памятью и пытливым умом, его интересовала тактика спецназа, методики подготовки и многое другое. Прервались первый раз на ужин, а второй когда Ковалев привел фотографа и меня «щелкнули» на документы.

Я много чего ему рассказал. Определенные подозрения него были на мой счет. Но он помалкивал.

Вечером я и Ковалев провожали его на аэродроме в Луполово. Возле самолета он повернулся и спросил:

— Может, давай со мной в Москву? Сам понимаешь это очень важно.

— Пока не могу. Да и не можем мы за вас принимать решения. Это ваша война, это ваши ошибки и вам исправлять. Мы только немного помогаем.

— Кто же вы все-таки? Вы пару раз оговаривались, что вы русский.

— Я знаю, специально обратил на это внимание. Среди нас много русских и украинцев. Как ни странно, мы один из развитых в интеллектуальном плане народов. Я вам скажу одну вещь, а вы подумайте. История человечества намного дольше, нежели думают современные историки. И часть этой истории просто людям не известна.