Достойны ли мы отцов и дедов

Я принял горизонтальное положение и позволил наконец-то супруге заняться своим здоровьем. Дети, испугавшись новых людей в бункере, осторожно подглядывали.

При помощи Вяткина и Супонина, Марина отнесла Виктора в процедурную, и стала готовиться к трудной операции. Ее волнение понятно, хирург считается высшей квалификацией среди врачей. И такого достигают годами, а тут сложнейшая операция. Но это все, что я могу сделать для Виктора.

Накормив всех и заставив большинство, кроме тех, кто помогал Марине в операции, отсыпаться, отложил серьезный разговор после отдыха.

На этот день больше всего проблем выпало Марине, операция был действительно трудной, и о результате говорить еще было очень рано.

Когда все наконец-то отоспались и привели себя в порядок, собрались на ужин в кают-компании. Я, взяв с собой Воропаева, пошел к установке. Тот ненадолго сбегал на ту сторону, узнать появились ли наши разведчики. Но их, к сожалению пока не было.

Подавленные новыми впечатлениями люди ждали объяснения. Но никто не торопил. Уважают, значит командира.

И вот три человека сидят возле меня. Практически всех знал не один день, вместе воевали. Это те, кто остался. Остальные рассеяны по лесу.

— У вас наверно накопились вопросы, сейчас я готов ответить и пояснить. Но запомните, то, что я сейчас скажу, навсегда изменит вашу жизнь. Даже за то, что вы были рядом со мной, вам может угрожать опасность. Вас будут преследовать всю жизнь, может быть и свои и чужие. Не надо так на меня смотреть Супонин, я не предатель, наоборот, судьба нашей Родины для меня важна не меньше чем и для вас. Сейчас есть возможность уйти. Потом, вы поймете, что уйти уже не сможете, не по тому, что вас будут удерживать насильно. Совесть, вот кто вас будет держать. Совесть и долг.

Пауза затягивалась. Люди обдумывали мои слова, и у каждого было написано разное на лице. Воропаев восторженно и как-то одухотворенно ждал продолжения. Мне его жаль, парня ждет большое разочарование, может только принадлежность к такой тайне компенсирует ему все неудобства. Вяткин, потирая раненную ногу, спокойно ждал продолжения. По моему, он уже давно что-то подозревал, но как настоящий военный не лез не в свои дела. Супонин. Вот где был крепкий орешек. Я не удивлюсь, если он был из кулаков, есть в нем что-то такое, мужицкое, хозяйственное. Но при этом как боец он был страшным и безжалостным. Когда ему что-то поручал, то был уверен, что все будет, как положено. Вяткин, как старший по званию после меня, наконец-то подал голос.

— Говорите товарищ командир. Куда уже деться, мы и так уже с вами. Я тут подумал, что вы так давно могли уйти, но оставались и воевали как все. Так что я с вами.

— Хорошо. Все вы видели необычные устройства, оружие. — выждав необходимую паузу, продолжил. Обращаясь к Супонину.