Достойны ли мы отцов и дедов

Сын раскулаченного, от мозга и костей сельский хозяйственник, узнавший, что немцы будут вытворять с нашими людьми, как будут уничтожать целыми селами, стал просто спокойным, хладнокровным карателем, не убийцей, а именно карателем. Я его понимал. Он сначала не верил, но я ему показал материалы, собранные на эту тему. Поэтому моя задача была направить его ненависть в нужное русло, что я с успехом и сделал.

К дереву был привязан молодой парень, первый из шпионов. Он уже имел не такой уверенный вид. Разбитая голова и завязанный рот. Ой, как его хорошо приложили.

— Ну, здравствуй боец невидимого фронта, специалист плаща и кинжала.

Он что-то замычал, пытаясь сказать. Кивнув Супонину, тот снял с него кляп.

— Товарищ капитан, вы что-то путаете, я свой.

Кивнул снова Супонину, молча смотря ему в глаза. Тот зажав ему рот опять хорошо приложил по физиономии и несколько раз по ребрам. Пленник замычал и задергался. Снова сняв с него кляп, я продолжил.

— То, что ты немецкий агент, это не обсуждается, для меня это очевидно. Сейчас вопрос в том, насколько ты мне окажешься интересным, чтоб тебя оставить в живых, а не прирезать как барана и оставить здесь твою голову, как предупреждение вашим хозяевам.

Он затравленно смотрел на нас и понимал, что мы это сделаем не колеблясь, такая уж решимость была написана на наших лицах. Сзади подошел Малой и тоже внимательно все слушал. Оглянувшись, встретил его взгляд, в нем не было осуждения, только понимание момента, что предало силы.

— У тебя минута. Потом что бы ты не говорил, ты уже труп. У нас есть твой напарник, расколем его, обмотав вокруг его головы твои кишки, как новогодние украшения, думаю, он поймет, что мы не шутим.

И демонстративно уставился на свои наручные часы, к которым пришлось долго привыкать. Как-то более привычно, что все в мобильнике. Даже сейчас иногда автоматом хлопаю себя по карманам, в поиске этого атрибута двадцать первого века.

— Да вы что товарищ капитан, никакой я не шпион. Я от самого Бобруйска отступаю. Я немцев бить хочу.

— Да. Все с тобой понятно. От Бобруйска говоришь идешь, а сам чистенький и мылом от тебя несет. Вот что Супонин он мне не нужен. Прирежь его по-тихому, и пойдем второго потрошить. Вырежешь из него кишки и отрежь голову, а то второй тоже будет запираться до последнего.

Сам едва подмигнув Супонину, демонстративно, отвернулся и пошел в сторону лагеря.

Сзади раздалось мычанье вскрики и крик:

— Капитан Зимин — и хрип.

Я резко повернулся, пленник с зажатым ртом и приставленным к шее ножом пытался вырваться из рук, его глаза, казалось вырвутся из орбит.

Супонин отпустил пленника. Тот все еще находясь в шоке, прохрипел:

— Капитан Зимин. У нас приказ найти капитана Зимина.

— Немецкая разведка.