Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Такие молча снесут любую боль и обиды, и, даже если их горло наполнится кровью, они скорее проглотят ее, чем покажут свою слабость и пожалуются кому-то.

И не то чтобы Мо Жань и раньше не знал об этом.

Но только сейчас от понимания этой правды жизни его сердцу стало по-настоящему больно.

Он так хотел снова обнять Чу Ваньнина, но тот оттолкнул его и хрипло сказал:

— Убирайся!

Чу Ваньнин отвернулся от него, словно желая спрятать за ледяным панцирем безразличия свое скорбящее сердце.

— Умер так рано и еще смеешь показаться мне на глаза!

— Учитель…

— Выметайся! – Чу Ваньнин отвернулся, пытаясь взять под контроль выражение своего лица.

— Наши отношения ученика и учителя разорваны. Я, старейшина Юйхэн, не собираюсь быть наставником ничтожества, который умер в юности, в самом расцвете сил.

Умер в юности, в самом расцвете сил…

Сначала Мо Жань тяжело переживал эту брань, хотя и покорно выслушивал ее. Но потом на душе вдруг стало так по-весеннему тепло, ледник в его сердце окончательно растаял, став весело журчащим ручейком, а потом неудержимым потоком. Он хлопнул себя рукой по лбу, а потом прикрыл ладонью глаза, пытаясь справиться с этим горько-сладким чувством, но все же не смог сдержать смешок.

Услышав этот смех, Чу Ваньнин впал в ярость. Он резко повернулся и мрачно сказал:

— Над чем ты смеешься? Ты… — в гневе он хотел ударить его, но Мо Жань поймал его руку.

Медленно моргнув, чтобы не дать пролиться слезам из наполненных влагой теплых глаз, он, не проронив ни слова, с торжественным видом положил руку Чу Ваньнина себе на грудь.

Глава 114. Соглашайтесь[114.1], Учитель

Тук. Тук. Тук.

Сердце под его рукой билось сильно и размеренно.

Чу Ваньнин моргнул, в его глазах отразились удивление и радость, быстро сменившиеся неловкостью и смущением.

Но старейшина Юйхэн по праву носил это звание[114.2]. За долгие годы он привык соответствовать образу безупречного и отстраненного небожителя, поэтому очень быстро смог взять под контроль выражение лица, на котором отразилось слишком много эмоций. Казалось, что это совсем другой человек только что изливал свой гнев и разочарование на Мо Жаня.

— Если ты не умер, то зачем спустился?

Стоило Чу Ваньнину озвучить вопрос, и он тут же пожалел о своих словах.

Взглянув украдкой на Мо Жаня, он подумал, что тот пришел, чтобы спасти его. Но если Мо Жань сейчас скажет это вслух, Чу Ваньнин чувствовал, что сердце его остановится, а самообладание разобьется вдребезги[114.3].

От волнения он даже забыл, что уже мертв и у него просто нет сердца.

Мо Жань же только пристально смотрел на него и молчал.

Он приблизительно представлял реакцию Учителя, если вот так прямо скажет: «Я пришел ради тебя». Это точно застанет Чу Ваньнина врасплох и поставит его в неудобное положение.