Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Раньше, когда он был одинок, холод был привычен и не доставлял неудобств, однако, стоило появиться человеку, который окутал его своим теплом, он испытал сильнейшую боль, когда каждый кусочек его оттаявшей плоти, каждый сантиметр его замороженной кожи потрескался и начал кровоточить.

Чу Ваньнин испытывал невыносимые сердечные страдания.

Кончики его пальцев в потной ладони Мо Жаня чуть дрожали.

Из-за его молчания Мо Жань занервничал все больше. Он очень боялся, что Чу Ваньнин совсем пал духом и не хочет возвращаться с ним в мир живых."

"Мо Жань не осмеливался даже шевелиться, боясь, что Учитель бросит его и уйдет.

Все еще сохраняя на лице невозмутимое выражение, он с деланным весельем сказал:

— Я считал слишком быстро. Вы не были готовы, поэтому я начну считать снова. Один, два, три.

— …

Мо Жань судорожно глотнул и содрогнулся всем телом. Его улыбка стала умоляющей:

— Учитель, вы меня слышите?

В глазах феникса, наконец, появился намек на эмоции, но Чу Ваньнин все еще выглядел очень отстраненным. Застывшим взглядом он смотрел на Мо Жаня и молчал.

— Я еще раз медленно посчитаю. Боюсь, вы можете не расслышать.

Один, два, три.

— …

— Давайте, в последний раз?.. Один, два, три.

— …

— Теперь точно в последний раз. Один... Два… Три…

Чу Ваньнин смотрел на стоящего на коленях Мо Жаня, как на пустое место. А он считал снова и снова… Как самый последний дурак, он повторял: один, два, три... один, два, три… Как будто словами можно вернуть плодородие выжженной почве, повернуть время вспять, заставить зацвести сухое дерево и оживить умершего любимого человека.

Но этот ученик перед ним, такой глупый и упрямый, продолжал считать с таким упорством, словно подсчитывал и собственные грехи, и все то хорошее, что сделал для него Учитель.

В конце концов, у него задрожал голос, а натянутая улыбка превратилась в паническую гримасу:

— Учитель.

Мо Жань запрокинул голову. Глаза у него были красными, но он уже причинил столько страданий Чу Ваньнину, и не хотел еще и разрыдаться перед этим благородным и сдержанным человеком, тем самым еще больше расстроив его.

Поэтому он сдержался и снова улыбнулся через силу, стараясь говорить спокойно и непринужденно:

— Я посчитаю еще раз.

Просто позаботьтесь обо мне, ладно?

Услышав эти слова, Чу Ваньнин почувствовал себя так, словно ему всадили нож в сердце.

Содрогнувшись всем телом, он попытался медленно выдернуть пальцы из руки Мо Жаня, но тот только сжал их сильнее, продолжая говорить. Этот юноша не сводил с него немигающего горящего решимостью взгляда, своим упорством и хваткой напоминая пса.

— Один. Два…

Вдруг снаружи послышался топот множества ног, крики и ругательства. Чу Ваньнин поднял голову и увидел море огней во дворе.