Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Может, мне больше и нечего предложить тебе для обмена, но, по крайней мере, я все еще могу выбрать смерть.

Услышав это, Мо Жань остановился на мгновение, затем повернулся к Чу Ваньнину в профиль. На фоне тумана и дождя видимая часть его красивого лица осветилась еле заметной насмешливой улыбкой:

— Рядом с этим достопочтенным ты не можешь умереть.

— …

— Даже если кровь в твоих венах иссякнет, я все еще буду в состоянии удержать тебя на этом свете. Если потребуется, я последую за тобой в призрачный дворец Ямы и верну назад. Даже если тебя тошнит от меня — все равно, твоя жизнь, эта и любая последующая, принадлежит мне! — казалось, приступ безумия, захвативший Мо Жаня, пошел на спад. С каждым произнесенным словом на его лицо постепенно возвращалось обычное убийственно холодное спокойствие. — Мой дорогой Учитель, веди себя хорошо. Оставайся на Пике Сышэн и послушно жди, когда я самолично схвачу Сюэ Мэна и приведу его сюда. Я не убью его сразу, а дам ему вдоволь налюбоваться на его божество, чуждое грязи земного мира, о котором он так беспокоится днями и ночами. Пусть своими глазами увидит, насколько похотливым стал его идол, с каким наслаждением предается разврату, как охотно подставляет свой зад и подмахивает мне. В конце концов, мы ведь одна семья, так что перед смертью я просто обязан открыть ему глаза на правду, чтобы он умер без сожалений.

Однако тогда Мо Жань и подумать не мог, что Уважаемый Наставник Чу, останется наставником до самого конца.

Месяц спустя Мо Жань выполнил свое обещание. Он гордо стоял на самой высокой вершине горного хребта Куньлунь над озером Тяньчи[99.3]. После того, как захваченные Мэй Ханьсюэ и Сюэ Мэн были привязаны к ледяным колоннам дворца, он использовал технику Вэйци Чжэньлун, чтобы взять контроль над разумом всех людей Дворца Тасюэ, и заставил тысячи людей безжалостно убивать друг друга на глазах их предводителей.

Веками нетронутая белизна снегов горного хребта Куньлунь в один день была запятнана реками крови, закатным багрянцем оделись горы, запламенело от пролитой крови озеро Тяньчи.

Мо Жань, с удобством усевшись у дверей Дворца Тасюэ, ел виноград, передаваемый слугой, и с наслаждением наблюдал за разыгравшейся перед его глазами трагедией.

Он покосился на Сюэ Мэна, который к этому времени был уже в полуобморочном состоянии, и спросил:

— Мэнмэн[99.4], отличный вид, не правда ли?

— …

Сюэ Мэн никак не отреагировал, как будто он уже лишился слуха.

Мо Жань, весьма довольный реакцией, с улыбкой еще более интимным тоном продолжил:"

"— Неужели тебе не нравится представление, которое твой двоюродный старший брат устроил специально для тебя?

— Ты... пощади людей Дворца Тасюэ...