Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Ох… А с щекой твоей что?

— А, это… это стражник хлестнул меня плетью для усмирения душ, – на ходу сочинил Мо Жань.

— Ну да, я сразу так и подумал. Обычно ничто не может нанести рану призраку. Ох… как это, должно быть, больно, а?

Дядюшка подумал немного, поставил обратно плитку, которую держал в руках, быстро «разогрел» две маленькие пиалы с пельмешками-ушками и поднес их им:"

"— Вот, эти пельмешки я все равно сегодня уже не продам, так что, пожалуйста, поешьте на дорожку…

Мо Жань поблагодарил его и, проводив взглядом старенького продавца, собравшего свои пожитки и спокойно потопавшего восвояси, поставил пиалы на каменную скамью.

Чу Ваньнин никогда не любил зеленый лук, а старичок щедро посыпал им вонтоны. Мо Жань аккуратно переложил весь лук в свою пиалу, а ту, в которой лука больше не было, поставил перед Чу Ваньнином.

— Учитель, поешьте из этой пиалы.

Чу Ваньнин посмотрел на него и не стал отказываться. Он взял ложку и неспешно зачерпнул бульон, чтобы попробовать, каков он на вкус.

Мо Жань смотрел, как он ест. Холодный призрачный бульон только касался бледных губ и оставался в ложке, как и пельмешки.

— Вкусно?

— Сгодится.

— Они точно не такие вкусные, как те драконьи ушки[119.7], которые делаете вы.

— Кхе! – застигнутый врасплох Чу Ваньнин закашлялся, подавившись призрачным бульоном. Вскинув голову, он с изумлением уставился на сидевшего рядом юношу, который посмеивался над ним, держась за раненую щеку. Внезапно он почувствовал себя моллюском, чью раковину сломали, а его самого вытащили на палящее полуденное солнце. Его маленькая тайна оказалась открыта, а прикрыться было нечем.

— …Какие еще драконьи ушки?

Старейшина Юйхэн сдвинул брови и попытался придать лицу самое невозмутимое выражение, из последних сил стараясь сохранить остатки своего авторитета наставника.

— Не притворяйтесь!

Только Чу Ваньнину удалось нащупать точку внутреннего равновесия, как Мо Жань поднял руку и погладил его по волосам, выбив почву у него из-под ног и разбив вдребезги весь его учительский авторитет.

Теперь Чу Ваньнин разрывался между тем, чтобы впасть в ярость или совсем пасть духом.

— Я все знаю.

— …

Мо Жань спокойно опять достал духовный фонарь из сумки цянькунь и поставил рядом с собой на лавку.

— При жизни с Учителем сложно было иметь дело, но сейчас мы в Призрачном Царстве, где благовоспитанная душа врать не будет.

— Да, это я делал их для тебя, но это не более, чем…

Мо Жань приподнял брови и с улыбкой посмотрел на него.

«Не более чем» что?

Угрызения совести? Желание накормить голодного ребенка? Позднее раскаяние?

Он все еще не мог произнести вслух нужные слова.

Чу Ваньнин всегда чувствовал, что в его сердце есть некий изъян*.