Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Этот молодой человек, похожий на гибрид волка и собаки, своими острыми зубами рвал душу Е Ванси, устроив ему настоящий допрос с пристрастием...

— Е Ванси! Что за зелье ты подлил моему отцу в суп, раз теперь он считает тебя лучше меня? Вернуться с тобой? Зачем мне возвращаться с тобой? С самого детства, что я мог решать сам? А? Е Ванси, я спрашиваю тебя… черт возьми, да за кого ты меня принимаешь?

От удара ноги перевернулся стол, чашки и тарелки посыпались на пол.

Слуга в коридоре испуганно замер, гости начали высовывать головы из своих комнат.

— Что происходит?

— Эй, у кого такой дурной нрав? Не наливайте ему больше, а то разгромит весь трактир.

Поджав губы, Мо Жань снова оглянулся в ту сторону, откуда раздался шум, и услышал голос Е Ванси, сухой и безжизненный, как шорох увядших осенних листьев.

— Наньгун, если из-за меня тебе дома невмоготу, я уйду из Жуфэн и никогда больше не покажусь тебе на глаза.

— ...

— Возвращайся, — повторил Е Ванси. — Я умоляю тебя.

Если бы Мо Жань не слышал это собственными ушами, то никогда бы не поверил, что такой гордый человек, как Е Ванси, может так униженно и жалко произнести это слово «умоляю».

Е Ванси смог произвести на него впечатление, и он искренне считал его не подверженным влиянию извне[122.7] благородным человеком и непобедимым богом войны. Мо Жань мог представить его истекающим кровью, но никак не плачущим, мог представить, как он примет смерть, но не как опустится на колени.

Но сегодня посреди трактира, на глазах Сун Цютун, обращаясь к этому мужчине, он сказал «умоляю».

Мо Жань закрыл глаза.

Век живи, век учись, как много вещей скрывает каждый человек?

Никто не покажется на людях обнаженным.

Люди используют одежду, чтобы скрыть свое тело, и слова — чтобы скрыть свои чувства. Они похожи на начинку для пельменей, завернутую в тесто, а из нее торчат похожие на цветочные ветви шеи с головами, на которые нанесен густой слой театрального грима. Выбирая одно из театральных амплуа[122.8], люди поют положенные им по роли песни, вот скромная девушка-служанка в темных одеждах, вот прилежный младший ученик. Весь мир как большая сцена для их выступления, с прекрасным чистым началом и отвратительным финалом, где людей можно отличить лишь по выбранным ими маскам.

Играя так долго, способны ли они сохранить себя, могут ли еще импровизировать[122.9] и выходить за рамки принятой роли?

Но наступит ночь, стихнут кимвалы, замолкнут цитры, свет погаснет, и в тишине и одиночестве люди смоют густой масляный грим. Вода унесет яркие краски, открыв взгляду незнакомые лица. Девочка-кокетка окажется великим героем, а бравый воин — нежным и ранимым возлюбленным.