Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Он довольно долго молчал, прежде чем нашел в себе силы спросить:

— Почему ты не уклонился?..

— Уч… Учитель… — пробормотал Мо Жань.

Чу Ваньнин был ошеломлен. Он много раз представлял себе момент их встречи, но даже предположить не мог, что в итоге она случится в купальне Мяоинь, еще и прямо в горячем источнике:

— Почему ты здесь? Когда вернулся?!

— Только что, – прошептал Мо Жань. — Я очень спешил, и все мое тело в дорожной пыли. Таким грязным я не мог показаться на глаза Учителю, поэтому решил сначала помыться, а потом искать встречи. Я и представить не мог, что...

— … — на какое-то время Чу Ваньнин просто лишился дара речи.

Кто из них мог такое себе представить?

Оба думали, что все пройдет чинно и благородно, в торжественной обстановке и без вторжения в личное пространство друг друга.

Разве сам Мо Жань не мечтал предстать перед Чу Ваньнином чистым и одетым в свои лучшие одежды?

И что в итоге?

Не только совершенно неподобающе, но и до обидного нелепо.

Не торжественно и серьезно, а недостойно и глупо.

И сейчас он не просто не одет в лучшие одежды, а стоит в чем мать родила.

Очень чистый, конечно. По крайней мере в этом его ожидания полностью совпали с реальностью.

Но сейчас он бы предпочел, чтобы его голое тело было прикрыто хотя бы грязной тряпицей.

— Учитель, на самом деле… на самом деле, я правда...

Мо Жань никогда не придавал слишком большого значения условностям, и причина его растерянности была совсем иной. Все эти пять лет, что Чу Ваньнин провел беспамятстве, для него они были не более, чем затянувшимся сном. Для Мо Жаня же это было более тысячи дней в ожидании, каждый из которых был выгравирован болью на его костях.

Захватившие его в этот момент противоречивые чувства по интенсивности и силе не шли ни в какое сравнение с тем, что испытывал Чу Ваньнин.

Глаза Мо Жаня покраснели от подступающих слез, но он все же сумел взять под контроль бушующие эмоции.

— Так давно… я… мы... просто… не смел поверить. Думал, принял желаемое за действительное... обознался… я думал...

— …

В голове Чу Ваньнина словно жужжал целый рой разъяренных ос. Он совершенно не представлял, что тут можно сказать, и потребовалось время, чтобы он выдавил из себя:

— …Если ты не был уверен, то почему просто не спросил я это или нет? Зачем было молча ходить за мной?

— Я хотел спросить, – тихо ответил Мо Жань.

— Но прошло целых пять лет… и тут, так вдруг… я увидел Учителя прямо перед собой… и я на самом деле... я почувствовал, что это все только мой сон…

Тоскуя по дому, чем ближе родной порог, становлюсь все более робок и не смею прохожих спросить[128.4].

В общем-то, именно этими словами можно было описать его чувства, когда он издали смотрел на знакомый силуэт.

За эти пять лет Мо Жань слишком часто видел похожие сны.