Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Они стояли буквально в шаге друг от друга, и в иной ситуации Мо Жань бы просто схватил и притянул его к себе. Однако сейчас он не мог себе этого позволить, ведь на его руках все еще осталось тепло объятий Чу Ваньнина, а нос все еще забит ароматом цветущей яблони от его одежд.

Мо Жань совсем размяк и буквально таял под яростным взглядом, однако он не смел дать волю своему сердцу. Человек перед ним был так хорош, что ему очень хотелось бережно держать его в объятиях и поклоняться ему, как святому небожителю. Мо Жань не хотел опять все испортить своей грубостью, причинить ему боль и разрушить его.

Поэтому он позволил себе только окликнуть:

— Учитель.

— Что? Мало ты смеялся? — спросил Чу Ваньнин, бросив косой взгляд на него.

Благодаря обворожительным ямочкам на щеках, улыбка Мо Жаня лучилась лаской, а не насмешкой:

— Хотите изучить все тонкости[136.4] этого ремесла? Мне не сложно обучить вас, Учитель, вы ведь такой талантливый, поэтому быстро научитесь.

Пока Мо Жань личным примером[136.5] показывал ему, как срезать рис, Чу Ваньнин не мог не задуматься о том, что он, вроде как, пришел тайком умыкнуть нужные ему знания, так как получилось, что в итоге он сам стал учеником[136.

Вот уж действительно, все встало с ног на голову!

Однако Мо Жань подошел к вопросу его обучения очень серьезно, был очень деликатен и не смеялся, наблюдая за его неуклюжими попытками освоить новый навык.

Его черные, как смоль, брови и правильные черты лица, по сравнению с его юношеским обликом, стали более выраженными и твердыми. От рождения прекрасное лицо изначально несло на себе отпечаток высокомерия на грани нахальства, но мягкий сдержанный взгляд, казалось, таил в себе множество накопившихся за годы тревог и забот, надежно скрытых от посторонних глаз за нежностью и напускной беззаботностью.

— Вот так, просто нужно приноровиться, понимаете?

— …Да.

Чу Ваньнин сделал срез в соответствии с его наставлениями, но, к сожалению, ему все еще не хватало сноровки. Он привык работать с твердой древесиной и оказался совершенно беспомощным перед хрупкими стеблями риса.

Мо Жань, понаблюдав за ним какое-то время, протянул мускулистую руку и помог ему правильно перехватить серп.

Их кожа соприкоснулась лишь на мгновение.

Один был, как не имеющий выхода стремительный поток, другой — похож на практически высохший пруд. Очевидно, если бы поток смог влиться в пруд, они бы идеально дополнили друг друга: бурный поток, сбросив оковы, наконец, нашел бы свою тихую гавань, обветренные трещины высохшего пруда были бы заполнены ласковыми водами.

К сожалению, с момента рождения они скрывались и избегали этой встречи.