Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Он хорошо знал, что было ошибкой полагаться на то, что его человеческая природа может полностью подавить звериную натуру. Поэтому, страшась снова навредить Чу Ваньнину, он также интуитивно старался избегать его общества.

Хотя эти двое отдалились друг от друга, со стороны создавалось обманчивое впечатление, что ученик стал более почтителен к своему учителю, а учитель более доброжелателен к своему ученику.

Эти дни они прожили в мире и согласии.

Однажды охотники подстрелили в горах упитанного водяного оленя. По такому случаю деревенские жители решили устроить ночные посиделки у костра на сушильном поле.

"

"Каждая семья принесла с собой немного еды, выпечку и вяленое мясо, а деревенский староста открыл два больших глиняных кувшина гаоляновой водки. В приподнятом настроении селяне расселись вокруг костра, чтобы насладиться ароматом жареного мяса, едой, выпивкой и праздной беседой. Чу Ваньнин и Мо Жань не стали садиться вместе. Разделенные огнем костра, они украдкой поглядывали друг на друга сквозь бушующее пламя.

Но иногда эти «незаметные» взгляды пересекались на полпути, и тогда каждый делал вид, что это была случайность.

Пойманный на подглядывании равнодушно опускал глаза, кожей чувствуя, как к его щеке тут же прилип взгляд того, на кого он сам тайком пытался поглазеть.

Ярко полыхало рыжее пламя, потрескивали дрова.

Люди вокруг смеялись и болтали, шумная деревенская пирушка была в самом разгаре, но эти двое ничего не слышали и не видели. Все, что осталось в их мире: луна на небесах и два человеческих сердца, выхваченные из тьмы ее серебристым сиянием.

Принесенная старостой водка быстро закончилась, но все чувствовали, что ее не хватило, и хотели продолжения веселья.

Очень кстати Мо Жань вспомнил, что у него в доме остался целый кувшин «Белых цветов груши». Оповестив об этом обрадованных селян, он поднялся со своего места и отправился за вином.

На полпути он понял, что кто-то идет за ним следом и, повернувшись всем телом, спросил:

— Кто здесь?

Звук шагов позади сразу стих, а затем в поле его зрения появилась пара ярко-зеленых туфель, украшенных вышитыми желтыми цветами.

Несколько опешивший Мо Жань спросил:

— Барышня Лин-эр? Это ты?

Линь-эр выпила совсем немного, но и этого хватило, чтобы ее нефритово-белые щечки раскраснелись, а сочные губы чуть припухли. Девушка стояла в серебристом свете луны, глядя на него влюбленным взглядом. Следуя за участившимся дыханием, полная грудь быстро поднималась и опускалась. Сделав глубокий вдох, она, наконец, обратилась к нему:

— Бессмертный господин Мо, подождите немного. Я хочу вам что-то сказать.