Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Повернув голову, он увидел, что Чу Ваньнин смотрит на него.

— Это твоя комната?

— Э… да! — Мо Жань в нерешительности опустил ресницы, но несколько мгновений спустя все-таки не смог сдержаться и снова поднял взгляд. Его черные блестящие глаза прямо взглянули в лицо Чу Ваньнину.

— Учитель, вы еще помните?

— …Помню что?

Мо Жань указал на входную дверь своей комнаты и объявил:

— Когда мы ходили в поход за божественным оружием, Учитель жил именно в этой комнате.

— …

Мо Жань ни на секунду не спускал с него глаз. Хотя он пытался скрыть обуревающие его чувства, в голосе все равно прозвучала слабая надежда:

— Учитель, вы еще помните?

Про себя Чу Ваньнин подумал: «Как я могу не помнить?».

С каждым шагом по старой лестнице, ведущей на второй этаж, он медленно, но верно погружался в прошлое, в котором были те же давно требующие ремонта скрипучие ступеньки и влажный запах гниющего дерева.

Он почти видел юного Мо Жаня, который с циничным выражением лица пинком распахивает дверь и насмешливо улыбается ему. В тот же миг на щеках его появляются совсем неглубокие озорные ямочки, глубоко запавшие в его сердце на долгие годы.

Увидев, что молчание затягивается, Мо Жань, похоже, был немного разочарован. Опустив глаза, он сказал:

— Ладно, может, я неправильно запомнил и все перепутал…

— Все верно.

Мо Жань вскинул голову.

Чу Ваньнин смотрел на него с легкой улыбкой:

— Ты не перепутал, это та комната.

Эти слова, подобно падающей звезде, осветили непроглядную тьму глаз Мо Жаня. Уголки его рта медленно расплылись в медовой улыбке, словно только что ему в рот положили невероятно сладкую конфету. Указав на комнату Чу Ваньнина, он сказал:

— Еще и Учитель будет ночевать в моей прежней комнате.

Он так обрадовался, что не особо задумывался, о чем говорил.

Чу Ваньнин, однако, услышав его слова, почувствовал некую неловкость, и улыбка вмиг исчезла с его губ.

— А этого я не помню, — сердито ответил он и, распахнув дверь, вошел в комнату, а потом захлопнул деревянную створку прямо перед носом Мо Жаня.

— …

Э… и что он опять сделал, чтобы навлечь на себя его недовольство?

Тем вечером Мо Жань так и не осмелился пойти в купальню на горячем источнике. Как говорится, береженого бог бережет[150.

1], тем более, он чувствовал, что его страстная жажда почти достигла предела. Он прекрасно понимал, если Чу Ваньнин снова даст его похотливому подсознанию хотя бы малейший повод, то вряд ли на этот раз ему удастся сдержать своего внутреннего зверя и сохранить чистоту помыслов. Скорее уж, позабыв обо всем, он тут же вприпрыжку помчится срывать девственный цветок, растущий на вершине этой неприступной горы.

Положив руку под голову, Мо Жань лежал на кровати и изнывал от скуки.