Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

После того как ему напомнили о старых грехах Мо Вэйюя, он не мог не подумать о той огромной обжигающей штуке, и как двигалось это горячее, истекающее потом и страстью крепкое тело, когда тот соблазнительный подросток с гладкой и нежной кожей предавался разврату и заставлял трепетать от удовольствия и изнеможения всех тех многочисленных хрупких белокожих красавиц и красавцев.

Чу Ваньнин чувствовал себя так, словно сердце его снаружи щекочут пером, в то время как пламя ярости пожирает его изнутри.

Его разрывало на части от гнева и страстного желания, и сила этих эмоций была так сильна, что от возбуждения покраснели уголки глаз, а раскрасневшееся лицо приобрело оттенок лепестков крабовой яблони.

Тем временем выскочивший за дверь Сюэ Мэн снова вернулся.

— Открой!

— … Да что опять-то?

— Я снизошел до того, чтобы войти в твою конуру, не для того, чтобы полаяться! Где моя одежда?!

— На столе. Сам возьмешь.

— Гм! – Сюэ Мэн сгреб свои вещи в охапку и, сердито пыхтя, вышел.

Кажется, эта парочка, наконец, угомонилась, и снова стало тихо. Чу Ваньнин услышал тяжелые шаги Мо Жаня, потом скрип кровати.

На этот раз он отчетливо слышал, как тот ворочается, пытаясь устроиться поудобнее, и прочувствовал все звуки, вплоть до жалобных стонов старой деревянной койки, пытающейся выдержать вес этого огромного, как гора, жаркого тела.

Ему вдруг мучительно захотелось пить. Просто встать прямо сейчас и выпить стакан воды. Но он слышал каждое движение Мо Жаня и понимал, что если он сейчас поднимется с постели, то это не останется незамеченным. Поэтому ему оставалось только замереть, превратив себя в подобие каменной статуи, снаружи холодной и серой, но в сердцевине своей окрасившейся всеми оттенками алого.

Лежавшему через стену от него Мо Жаню тоже было не по себе.

Сексуальная неудовлетворенность сделала его раздражительным, а Сюэ Мэн пришел в самый неподходящий момент и тем самым спровоцировал его на грубость. Он не смог вовремя взять эмоции под контроль и самым бесстыдным образом начал орать пошлости, хотя и не знал, слышит ли их Чу Ваньнин.

Ведь если Учитель не спал, то, конечно, все слышал…

Чем дольше Мо Жань лежал в постели, тем сильнее его одолевали мрачные мысли и тем больше он сожалел.

Мужчина ворочался с боку на бок, и Чу Ваньнин, слыша, как скрипит кровать за стеной, не мог не проникнуться его беспокойством.

Спустя какое-то время до Чу Ваньнин донесся низкий голос Мо Жаня:

— Учитель…

— ..!"

"Покрутившись еще, Мо Жань так измучился неизвестностью, что, в конце концов, не сдержался и попытался позвать Чу Ваньнина, чтобы узнать его реакцию.