Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Мо Жань ничего не знал о том, что произошло на кровати, отделенной от него одной тонкой стенкой, поэтому, конечно, не мог уразуметь, что в данный момент Чу Ваньнин все еще не выбрался из грязного болота, в которое погрузился вчера. Хотя ему было очень стыдно, его тело все еще трепетало от пережитого чувственного желания, и он все еще чувствовал отголоски той страсти, поэтому стал невероятно чувствительным.

Из-за сбитых влажных простыней и грязных слов, что он видел и слышал внутри иллюзии, и из-за того, что он боялся, что кто-то может узнать о его грехопадении, Чу Ваньнин повел себя совершенно нетипично для себя и, услышав эту простую фразу, подумал о пошлом.

Чу Ваньнин быстро взглянул на него и понял, что тот порочный огонь, что этой ночью вспыхнул в глубине его сердца, все еще не угас. Он потянулся за…

Ручку чайника тут же перехватил Мо Жань.

— Этот чай уже остыл. Не нужно его пить, это вредно для желудка.

— … — Чу Ваньнин ничего не ответил, только многозначительно взглянул на него и протянул руку к чайнику, всем видом демонстрируя, что он все равно собирается выпить холодного чаю.

— Давайте я схожу и принесу вам чашку горячего.

— Не нужно…

Но Мо Жань уже ушел искать хозяина гостиницы. Через пару минут он вернулся с чайником горячего зеленого чая, налил чашку и передал ее Чу Ваньнину:

— Учитель, выпейте.

— Верно, Юйхэн, пей горячий чай. Холодный вреден для здоровья.

У Чу Ваньнина не было выбора, кроме как принять эту чашку горячего чая. Он чуть подул на него, но пить не стал, а просто поставил на стол рядом.

Его сердце и без этого чая было обжигающе горячим.

Если станет еще жарче, то, чего доброго, последний слой тонкого льда в его глазах растает.

Если неудержимые весенние воды его грешных желаний перельются через край, он больше не сможет скрыть свои постыдные мысли.

После этого сможет ли уважаемый старейшина Юйхэн смотреть людям в глаза?

Позавтракав, вся компания уже была готова отбыть из гостиницы, как с улицы вошло несколько новых посетителей.

На предводителе этой группы был накинут бледно-голубой плащ, украшенный орнаментом из листьев и трав, лицо было скрыто под капюшоном. Выглядел этот мужчина довольно неприметно и ничем не выделялся из толпы.

Стоило ему войти в гостиницу и увидеть Сюэ Чжэнъюна, то он тут же сам подошел к ним и по всем правилам поприветствовал его уважительным поклоном.

— Здравствуйте, дядя Сюэ.

— Это и правда ты!..

Человек откинул капюшон, и Сюэ Мэн с громким «ах» тут же отступил на шаг назад. Сюэ Чжэнъюн же весело рассмеялся:

— Ого! Разве это не Ханьсюэ?

Мэй Ханьсюэ поднял голову. Он родился со светлой кожей и высокой переносицей, четко очерченными надбровными дугами и глубокими глазами.